ГЛАВА ПЕРВАЯ

На предпоследнем этаже многоквартирного дома, на одной из улиц оживлённого спального района на окраине большого города, в одной из двух комнат обычной квартиры на полу сидел ребёнок по имени Артёша. Подогнув ноги под себя, он активно размахивал кисточкой, как волшебной палочкой, над альбомным листком. Ловкие пальцы, испачканные чёрной краской, крепко держали рабочий инструмент юного художника, а рука металась от листа к баночке с краской и обратно. Одна чёрная полоска, другая. Кружочек спереди, а из него в обе стороны – усы-пропеллеры. Мальчик рисовал самолётик.

Это был далеко не первый такой рисунок. На стенах в зале, а ещё в коридоре по пути на кухню, висело не меньше десятка подобных картин. То цветные, то чёрно-белые. Удачные и не очень. Более ранние и совсем недавние. Всё усыпано самолётами! А в коридоре в сторону выхода из квартиры, прямо над головой мамы или папы – бумажный макет Мессершмидта на ниточке под плафоном светильника.

Всё потому, что папа у Артёши – бывший лётчик. Как-то легко и постепенно, с самого раннего сознательного возраста, в мальчике при содействии папы поселилась любовь к этим волшебным махинам, которые могут враз поднять и перенести тебя в любую точку мира, показать тебе всю красоту родной планеты с высоты полёта птицы, а то и ещё выше. И ты сидишь такой маленький, совсем крошечный в сравнении со всем миром за окошком иллюминатора, смотришь сквозь одно толстое стекло и ещё сквозь пару тонких стёклышек над переносицей – и вдруг захочется тебе раскинуть руки в стороны, взмахнуть ими и вынырнуть в ту огромную синеву с белыми клубистыми пятнами, прорваться сквозь условные границы восприятия, и лететь, лететь, лететь в ту безразмерную и нескончаемую даль…

Когда ты маленький, весь мир от тебя где-то там далеко. Ты его не осознаёшь до конца, когда не летишь по небу, а сидишь у себя в комнате или бегаешь по двору с друзьями. Он где-то там, за поворотом, за экраном или за стеклом. Или вообще за горизонтом. Тем более, когда ещё и картинка перед глазами мутная, если смотреть без очков куда-то дальше, чем на расстояние, равное длине машин папы + соседа, дяди Жени из 7 квартиры, если эти машины поставить как всегда, одну за другой, у подъезда, в стороне от тротуара.

Пока ты не видишь, не слышишь, не ощущаешь своими руками весь тот мир рядом с собой - он для тебя не особо и существует, так-то. Нет от него впечатлений. Вот ладошка по жопе за баловство - впечатляет. Недовольный окрик - усмиряет. Та же ладошка, но мягко по волосам на макушке - убаюкивает. Или, например, цифры из новостей в телевизоре - повод похвастаться родителям, что ты всё правильно сложил и пересчитал. Это всё тут, рядом, в твоём ограниченном пузыре.

Пока ты живёшь в этих смутно видимых рамках и границах, ты не думаешь, что как-то вообще, может быть, влияешь на тот остальной мир: хотя бы на настроение соседей, когда с визгом и с веткой в руке догоняешь Пашку из 5 квартиры; или на настроение мамы, когда крутишь носом от очередной каши на ужин, ведь хотелось чего-то более вкусного, но вредного, а кроме каши мама ничего другого не запланировала; или на настроение папы, когда огрызнулся или проигнорил его замечание не носиться по всей квартире мокрым босиком после ванной в чём та самая мама его родила.
«Да и правда ведь: зачем одеваться, если через час или два уже надо опять раздеваться, чтобы ложиться в кровать? Не будешь же спать одетый. Это ж чушь!»
Артёша хмыкнул в раздумьях и бесшумно подвигал губами:
«Чушь».
И продолжил раздумывать дальше, размахивая кисточкой.

«Хотя вот папе в последнее время как-то на много чё стало пофиг», - раздумывал Артёша. – «Он не ругает и не бьёт, и почти не интересуется, как у меня дела в школе и вообще. Но это ещё ладно. Это даже хорошо, что не бьёт и не ругает. А вот то, что он с сыном и с его мамой, своей женой, почти не разговаривает... И, главное, не помогает мастерить модели самолётов и рисовать их эскизы, как раньше... Это уже прям беда».

Мальчик отвлёкся от рисунка, положил кисточку в банку, потянулся и зевнул, огляделся по сторонам. Папа ушёл из фокуса - папы дома нет уже который день. Мама возится у плиты где-то там на кухне. В углу зала тихо бухтит телевизор. На настенных полках стоят мутные очертания моделей самолётов. На разобранной диван-кровати скорее всего всё так же с утра лежит раскрытая книжка со сказками.

- Ма-ам!

На кухне что-то грюкнуло, после чего все кипящие и шкварчащие звуки стали слышны громче – открылась дверь, послышались мягкие шаги.

- Да, Артёш, ты звал или мне показалось? – спросила его мама, стоя в проёме двери и вытирая руки о полотенце.
- Ага, звал, - ответил мальчик, всё так же сидя на полу и не оглядываясь.
- Чего хотел? Я там готовлю, котлеты уже на подходе.
- Я спросить хотел.
- Ну?
- А когда привезут папу?

Молодая женщина вздохнула, засуетилась глазами, сначала перевела взгляд на окно, над головой мальчика, и на стенку, где стояли макеты самолётов - потом посмотрела на настольные часы и тихо сказала:
- Через час должны.
Вытерла руки о полотенце и, так и не посмотрев на сына, развернулась и ушла обратно на кухню.

Маленький Артёша был уже школьником, а значит, кроме кучи всего, изучал и «матику». Тренировал счёт, складывая цифры из статистики по городам в новостях. Сегодня, стоя впритык у телевизора, насчитал: в одном городе 3, в другом 2, где-то еще - он забыл название - тоже 3, но потом уточнили, что уже 4. Всего 9. Параллельно назывались и другие, двузначные цифры, но с их сложением ему всё ещё порой было трудно.
И сейчас он снова принялся за «матику».
«Пятница, четверг, среда, четв... Ой, стоп! Среда, вторник, понедельник, воскресенье». Значит, по пальцам: 6 дней назад папа ушёл на улицу и обратно не вернулся. А сейчас его привезут, через час.
Он встал с пола, огляделся на пустой дверной проём, потянулся, подошёл к настольным часам с большими зелёными цифрами и посчитал:
«15:35. Значит, плюсуем 1 к циферкам слева от точек, как мама учила. Получается 16:35».
Он внимательно посмотрел на часы, запомнил все номера и...

Из коридора раздалась громкая трель звонка. Тут же стали громче звуки из кухни – это мама второпях выбежала ко входной двери. Послышался знакомый голос соседки:
- Ну как ты тут, Вика? Слышно что-нибудь про Валеру? Когда?
- Я как раз Артёше только что сказала: через час должны. Но пока никто не звонил.
- Поняла. Ну, ты сразу постучись ко мне, ладно? Я во всём помогу.
- Хорошо, Марин. Ты это – зайдешь, может?
- Нет-нет, не буду тебя отвлекать. Давай, ещё увидимся.

Хлопнула дверь, послышались шаги, звуки снова стали тише.

«Ещё час ждать. Чем бы пока заняться?»
Артёша уселся на кровать и взял в руки раскрытую книжку.
Всегда все разные сказки учили его тому, что бывают чудеса. И что в самый отчаянный момент чудо всегда спасает. В сказках писали: «добро побеждает зло». Теперь же он вдруг завис и задумался о смысле этой фразы: «Кто побеждает кого? Или - кого побеждает кто!?»

* * *

Папу привезли на 35 минут раньше.
Сначала маме позвонили на телефон. Взяв трубку, она послушала, встрепенулась, быстрым шагом зашла в зал, взяла сына за руку и сказала:
- Пойдём. Приехали.

Они вышли из квартиры, мама постучалась к соседке, и все втроем они спустились к подъезду. Недалеко от входа стоял катафалк, столпились люди. Мама поправила чёрную повязку на голове.
Из катафалка достали гроб и поставили на табуретки. Мама сжала ладошку Артёши и сделала несколько шагов. У мальчика запрыгали точки в глазах. Он вспомнил, что забыл очки на столе, а без них папу совсем не увидеть.
- Я щас, мам! Я за очками!
Он сорвался с места, залетел в подъезд и побежал по ступенькам вверх.
Добежал до четвёртого этажа, чуть отдышался, зашёл домой, нашёл очки. Надел их и сел на диван-кровать. Возвращаться вниз перехотелось. Сейчас все плакать начнут - он такое уже видел не раз. От такого зрелища всегда всё внутри не по себе.
Но ведь в этот раз – там же папа! Значит, стопудово надо идти. Деваться некуда.

Когда он снова вышел во двор, народу там прибавилось. Были обычные соседи, были какие-то чужие люди. Были какие-то военные в пиксельной одежде. Был какой-то особенно статный, в специальной шапке над хмурым лицом с бегающими глазками. Он и начал говорить первым.

- Сегодня мы провожаем в последний путь нашего героя, храброго защитника нашей Родины… Кхм…
Мужик быстро посмотрел куда-то вниз.
-… Валерия Дмитриевича Ковалевского. Мы никогда не забудем… кхм… не простим врагам его скоропостижной гибели. И за его безвременно оборванную жизнь отомстим по всем фронтам.

Мужик в пикселе и шапке замолчал и покосился на маму. Она всё это время сверлила его глазами, и теперь настал её черёд говорить:
- Тогда можете начинать мстить самим себе, для начала.
- А? Что? В каком смысле? – удивился мужик.
- В самом прямом. Он погиб у вас в конторе, в подвале. Он до фронтов даже доехать не успел.

В толпе соседей и всех остальных людей раздался гомон.
Мужик в пикселе оглянулся по сторонам.
- Я, Вы знаете, не очень в курсе. О каком подвале Вы говорите?
- О таком, где вы всех таких же, как он, у себя держите. Перед тем, как на убой отправлять. Не притворяйтесь… как вас там… капитан? генерал?
- Подполковник.
- Да плевать мне. Все вы там, в своей конторе, одинаковые. Людоеды. Что там, мотивированные добровольцы давно закончились – так теперь надо всех подряд с улиц грести, да? Когда вы нажрётесь уже?

Маму было не узнать. Артёша её такой еще никогда не видел: с серым лицом, злым взглядом, сжатыми кулаками. Ему казалось, что ещё немного – и она кинется с этими кулаками прямо на пиксельного мужика. Поэтому он подошёл к маме с боку и притронулся к её руке.
- Мам, пойдём домой.
- Артёша, подожди. Я ещё не всё сказала.
- Ну ма-ам, не надо! Ладно?
- Вика, успокойся, - присоединилась к нему соседка, тётя Марина.

Маму начали трясти едва заметные судороги, Артём это ощутил через сжатую руку.
Тем временем подполковник решил молча ретироваться подальше от неловкой ситуации, всосался в толпу вместе с еще двумя мужиками в такой же одежде, и скрылся из виду. Им вслед из толпы раздались выкрики, значение которых Артёше было давно известно, но строго-настрого запрещено повторять вслух.

Через полчаса часть толпы поехала на автобусе на кладбище за пределы города. Артём, мама и тётя Марина поехали вместе с папой на катафалке.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Хорошо когда тебе при рождении дали имя Женя или Саша - можно не париться, будешь ты потом мальчиком или девочкой. А когда ты с детства мальчик по имени Валя - тут уже, попадая в какой-нибудь коллектив, начнёшь поневоле напрягаться.

Но так было не всегда. Например, ещё до отъезда, в школе, ему всегда было приятно, когда каждое 14 февраля ему дарили открытки в виде сердечка. И не важно, что именно было в них написано. Важно, что это были поздравления с его собственными именинами: Днём Святого (!) Валентина. Чьи ещё именины так широко и весело у нас празднуются? Вот то-то же!

И особенно приятно было однажды, когда такая открытка, вопреки всем правилам и традициям, досталась ему не от девочки, а от мальчика. Это было втихаря ото всех, так что никто и не заметил и не понял. Но Валя догадался сразу – по дорисованному в самом низу сзади открытки маленькому квадратику, закрашенному разноцветными полосками.
Это было еще в восьмом классе, и было только один раз. Потом этот тайный даритель оказался в другой стране, Валя тоже уехал, и связь между ними пропала. Осталась только пара совместных фоток в телефоне, ну и ещё эта открытка.

И сейчас она так некстати выпала на стол из барсетки, когда он доставал паспорт на таможенном контроле. Таможенник заметил дорисованный радужный квадратик, но виду не подал, хотя едва заметно сжал губы.

- С возвращением домой, - сухо сказал он, отдавая Вале паспорт. - Не забудьте установить на телефон приложение для воинского учёта и обновить свои данные.
- Так ведь это только с 25 лет надо, разве нет? – удивился Валентин такому напутствию.
- Не с 25, а с 23 лет запрещён выезд из страны без особых на то оснований. А военный учёт как раз с 18 лет, - так же сухо возразил работник, не глядя на парня.

Валя подцепил паспорт, засунул в него выпавшую открытку, молча кивнул типа «спасибо», и направился к выходу из зоны контроля.
А дальше: один поезд, вторая электричка, третий автобус – и вот он снова в когда-то родном городе.

* * *

- Артёша, твой дядя приехал, иди встречать!
- Или заново знакомиться, если не помнит.

Артём выглянул из зала в прихожую, поправил на носу свои толстые «домашние» очки, осмотрел высокого парня с рюкзаком за плечами и пакетами в руках, и прикрыл дверь обратно, оставив только тонкую щель для обзора.

- Он стесняется у нас… В общем, давай-ка на кухню, там посидим, пообщаемся. Оставляй вещи тут. Артём, ты тоже приходи. Прятаться некрасиво.
- Я не прятаюсь. Я просто занят.
- Чем занят? – вставил своё слово парень, попробовал сделать шаг навстречу, но тут же стукнулся головой о бумажный макет самолёта под потолком. – Ух тыж, блин!
Потом почесал себе макушку и снова обратился к мальчику:
- Так что? Телевизор смотришь?
- Нет, песни пою, - Артём захлопнул дверь и направился к дивану. Поклацал пульт – везде под разными логотипами телеканалов одно и то же. Сдуреть можно!

«Это кто такой и чё он приехал? Если к папе, то опоздал на неделю, а то и больше. Раньше надо было. Или он к маме?»
Любопытство тянуло мальчика на совершение опрометчивых поступков. Но деваться некуда. И через 10 минут Артёша, не особо церемонясь, в одних коротких жёлтых шортах на всём теле и больших тяжелых очках на носу заявился на кухню. Посмотрел на стол с внезапными лакомствами, для виду позырил по сторонам и в потолок. Заметил над люстрой паутину.

- Так вот, Артёш, как я уже говорила – это твой дядя, - сказала мама. Мальчик посмотрел на парня, сидящего за столом напротив него. Тот помахал ему рукой с сигаретой между пальцев.
- Что значит «твой дядя»? – Артём решил сразу задать вопрос прямо в лоб. - Мой собственный, что ли?

И действительно - как это понять? Вон, сосед Женя из 7 квартиры тоже «дядя», но он - тётин Танин, то есть посторонний. А этот?
Мама прервала его размышления, но толком ничего не прояснила:
- Ну, почти. Можно так сказать. Точно не чужой.

В этот момент парень, вообще не похожий на чьего-нибудь дядю, протянул Артёму руку:
- Валентин. Или просто Валя. Очень приятно.
- Хы-гы!
У мальчика вырвался смешок, но следом он зыркнул исподлобья и стрельнул глазами в маму. Опустил голову и посерьёзнел. Вспомнил, как в школе его два раза дразнили Артемидой. Это тётка такая, из какой-то сказки, вроде бы.
Ну и ладно - в третий раз уже не дразнили, а чесали себе на затылке от оплеухи.
Артём вспомнил тот случай, когда дал сдачи дураку Лёльке за тупые обзывашки. Снова улыбнулся и посмотрел в сторону - и поймал взгляд от своего личного дяди Вали. Тот глядел на своего личного племянника с прищуром, будто строил какой-то коварный план. Они оценивающе рассматривали друг друга, как это обычно и происходит между мальчишками при первом знакомстве. И Тёма, пока не стало хуже, пожал протянутую руку и быстро выговорил:
- Артём. Очень п-ххх.., - (выдохнул), - п-писять хочется!
И выбежал из кухни.
За спиной негромко засмеялись.

Пока он стоял в туалете, совмещённом с ванной, и одной рукой готовился писять, а второй удерживал оттянутую резинку на шортах - на кухне, через стенку, звучали разнотонные голоса. Через полминуты они притихли. Еще через десяток секунд в дверь туалета раздался стук - лёгкий, но он всё равно напугал мальчика и сбил его томный настрой. Вторая рука дёрнулась, резинка резко соскочила с пальца и хлопнула по поясу, вернувшись на привычное место. Первая рука при этом тоже дёрнулась и не дала Артёму завершить все дела. Он почувствовал, как шорты спереди предательски намокли.
- Ну ай! Чего надо?
- Ой, извини, Артёмчик, я не сообразила... Ты будешь торт с чаем?

Фраза «торт с чаем» была сказана с подтекстом. Значит, торт там должен быть большой. А иначе мама сказала бы наоборот: «Чай с тортом». Эти подсказки в речи он выкупАл легко, так же как и «фрикадельки с супом» (будут крупные и домашние, из нормального фарша, а не из магазина) или «изюм с кексами» (значит, начинка в них щедрая).

Он нажал кнопку слива и под шум воды приоткрыл дверь:
- Я замочился из-за тебя, - он показал на пятно спереди шорт. - Ну ты нормальная, так сына пугать?
- Да ничего страшного, там не видно совсем.
- МНЕ видно!
- Ладно, ладно, тогда снимай, - и мама полезла стягивать с него шорты. От нелогичности маминых действий Артём громко возмутился:
- Эээй, я сам!
- Ладно, ладно, - повторила мама, убирая руки, хотя шорты на сыне уже были стянуты до коленок.
Он скинул их до ступней, сделал два шага в сторону, с укором посмотрел на нелогичную маму и пошёл залезать в ванную за шторку.
- Ты пока ополоснись там из душа, а я другие шорты принесу, - сказала мама, когда Артём уже открыл кран.
Он закатил глаза и махнул рукой, потом дождался, пока мама выйдет, задернул шторку и повернул ручку крана с холодной воды на горячую. На кухне ухнул включившийся газовый котёл. Мальчик представил себе, что в этот момент дядя Валя подпрыгивает от неожиданности и крестится, как баба Лида из 4 квартиры во время грозы. На губах у мальчишки едва заметно проявилась улыбка.

Он намылился и ополоснулся в нужных местах, закрыл кран - и открыл его снова. Через стенку раздался новый «у-ух» от котла. Мальчик снова улыбнулся, в этот раз уже заметнее, закрыл кран и вылез из ванной. Обтерся полотенцем и прислушался. Разнотонные голоса снова зазвучали, и Артёму стало ясно: шорты ему нести никто не спешит. Он открыл дверь и выглянул в сторону кухни. Мама стояла в проходе и опять разговаривала с дядей. Артём вышел в коридор и встал, с возмущением сложив руки на груди и стуча одной ступнёй по полу:
- Ну да, ну да, пошёл я нафиг?
Свой собственный вид перед своим собственным дядей, да и мамой тоже, его не смущал - сейчас вообще не до этого! Перед мамой уже тыщу раз так было, а дядя этот - пусть сам смущается, если ему надо. Пусть хоть зажмуривается и отворачивается. Крестится пусть. Артёму на это - плевать с разбегу.
- Ой да, заболталась я совсем. На, держи вот.
Мама отдала сыну белые шорты, он взял их, внимательно посмотрел на каждого по очереди через массивные линзы очков, но надевать чистую одёжку сразу не стал. Вместо этого с недовольным видом развернулся и медленным шагом, с шортами в руках, направился по коридору в зал.
«Интересно, они смотрят или нет?» - задумался он, отчеканивая шаги. За спиной царила тишина. И только когда он скрылся за дверью, разнотонное бормотание возобновилось.
Теперь, значит, уже точно можно одеваться.

 

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

После неловкого, почти молчаливого ужина и торта с чаем Артём сказал «Пасиба, я поел!» и выбежал из кухни в зал. Две пары глаз проводили его с усмешкой. Потом мама принялась убирать посуду в раковину, а дядя Валя достал сигарету и закурил:
- Как ты с ним вообще? Одна справишься?
- Ну а куда деваться? Я уже привыкла, - ответила мама Вика, прибирая со стола. - Валера в последнее время им практически не занимался. Самолётики свои строить забросили. Раньше сидели вдвоём, возились там с деталями, лепили-красили, всю квартиру ими заполонили, ты видел.
- Видел. Дофига их! Хобби такое, значит?
- Да мне от их хобби одна пыль и бардак. Но раз им обоим нравилось, я была не против. Теперь куда всю эту макулатуру с мусором? Выкинуть - заверещит! Оставить - не протолкнёшься. Пока пусть всё остаётся, конечно, а дальше посмотрим.

Дядя Валя откинулся на спинку кухонного уголка, вытянул одну руку в сторону, затянулся сигаретой и сказал:
- Слушай, ну давай я с ним повожусь, пока я тут. А там потом, может, переедете к нам в Испанию? Мама будет рада!
- Нет-нет, о чем ты вообще! – замахала руками мама Вика. - Не может быть и речи! Забудь вообще. А может, вы с Артёшей не поладите? А заставлять его я не буду. Пусть сначала оклемается после потери отца.
- Смотрите сами, конечно, но наше с мамой предложение остаётся в силе, - дядя Валя затянулся еще раз, после чего потушил окурок и встал из-за стола.

Артём всё это слышал, стоя в коридоре возле туалета. Когда голоса за дверью кухни затихли, а мама вдруг сказала, что пора ложиться спать - Артём на цыпочках помчался в зал, запрыгнул на диван-кровать и шустро залез под одеяло. Как раз успел, чтоб не заметили.

- Сейчас я его к себе в спальню заберу, чтоб тебе не мешал. А ты отсыпайся после дороги. Крепко спишь? А то ночью бывают сирены.
- Да меня и пушкой не разбудишь! Ой.. сорян.
- Ну-ну, посмотрим.
Закончив шептаться, оба взрослых добрались до зала.
- Ты глянь, уже дрыхнет! – усмехнулась мама. - Артёша-а, идём в спальню, дяде Вале надо ложиться уже.
- Ммм...
- Вот же соня! Я его отнесу, - мама направилась к дивану-кровати, но дядя Валя ее остановил:
- Да пусть спит. А то разбудишь, будет ворочаться полночи.
- Ма, я тут посплю, - подал свой типа сонный голос Артём.
- Оставляй его, я справлюсь, - сказал дядя Валя, и мама не стала больше спорить.

Мама ушла, а Артём как бы невзначай развернулся от стенки на другой бок и принялся втихаря наблюдать за новым членом семьи. Внимательно смотрел, как тот готовится спать: снимает футболку, штаны, смарт-часы и цепочку, кладёт телефон на тумбочку.
Когда дядя Валя сел на кровать спиной к нему, Артём не выдержал:
- Ты что, ляжешь одетый?
Валя встрепенулся и посмотрел назад:
- Не спишь, что ли?
- Не сплю, что ли.
- Ну, что ли спи давай.
- Наверное.

Валя залез под одеяло.
- Ты не ответил!
- Чего ты пристал?
- Я всё видел. Ты одетый лёг.
- Что значит «одетый»? Я в трусах.
- Ну, вот!
- А что, без трусов надо было??
- А как ещё??
- Фигушки. Ещё чего?!
- Мм-даа... - на этой многозначительной фразе мальчик развернулся к стенке.
- Нет уж, давай расскажи, что не так, - дядя возмутился и потыкал пальцем Артёму меж лопаток. Стало щекотно, племянник задергался и стал пинаться локтями. Развернулся от стенки обратно и оказался нос к носу с дядей. Впервые увидел его чётко и ясно, наконец-то.
- Колись, пельмяш, что тут у вас за порядки в доме, - прошептал дядя прямо ему в лицо.
Артём сделал глубокий вдох и выдох и сказал:
- Ну, во-первых: курить у нас в доме вредно. От тебя штын, как от пепельницы.
- Ой, да, точно! Забыл почистить зубы. Я сейчас!

Дядя Валя вскочил с диван-кровати и направился в ванную комнату.
Артём лежал и в ожидании смотрел на входную дверь в зал, а попутно придумывал, какие ещё порядки есть у них в доме. Вспоминал те, которым его учили мама с папой:
1. «Не баловаться». Ну, это и так понятно. Это даже упоминать не стоит.
2. «Слушаться старших». Не подходит. Дядь Вале слушаться некого, кроме мамы. А Артёму слушаться ещё и его, кроме мамы – это совсем какая-то дичь.
3. «Не ругаться и не спорить, особенно когда не прав». Это 50/50. Ведь если ты прав, это надо доказать тому, с кем споришь.
4. «Спать без трусов». Вот, это уже ближе! Иначе там всё скрутится, сдавится и будут полоски на коже. Так всегда папа говорил, и был бесспорно прав. Да и в принципе – это ж всё равно, что в трусах, например, купаться. Когда Артём видел по телеку, как в кино и сериалах купаются в плавках – он этого не понимал. Зачем мочить одежду? Чтоб что-то там прятать? Подумаешь! В других фильмах, черно-белых, купались без всего. Что с тех пор в природе изменилось? Короче, еще одна дичь.

Когда Артём раздумывал, каким может быть пункт 5, уже и вернулся дядь Валя и опять одетый полез под одеяло. И Артём начал с серьёзным видом и загибая пальцы рассказывать ему все порядки.

- …Я всё понял. Ни убавить, ни прибавить! – согласительно закивал дядь Валя после всех инструкций.
- Прибавить я могу! Эээ... – заулыбался и задумался Артёша.
- Я знаю! Правило №5: терпеть щекотку и зря не орать, - вдруг воскликнул дядь Валя и с какого-то бодуна начал щекотать Артёма под одеялом. Племяш залился громким смехом и замахал руками. Так продолжалось около минуты, но тут из спальни послышался громкий окрик мамы:
- Мужики, а ну не баловаться там!

«Мужики» переглянулись, и Валя прошептал:
- О, правило №1.
- И №2, - сразу добавил Артёша. Оба снова захохотали, но уже потише. Потыкали пальцами друг в друга по разным местам под одеялом, коротко гогоча, и постепенно замолчали. Теперь они снова лежали нос к носу и смотрели друг другу в глаза.
- Теперь давай правило №4, - вкрадчиво прошептал Артём.
- Вот же ты не угомонишься никак, - отвечал ему дядь Валя. – И зачем тебе это от меня надо вообще? Может, отстань, а?
- Т-сс, а то будет правило №3.

Снова оба замолчали.
- Пойду я лучше покурю, - прервал тишину Валя и сразу же вылез из-под одеяла.
- Ну и дурак, - насупился Артём и отвернулся к стенке. И вдогонку сказал: - Зубы почистить не забудь!

Валя курил на кухне долго. Артём ждал его сколько-то времени, даже хотел к нему сходить, но незаметно сам для себя заснул. И не увидел, как дядь Валя вернулся из кухни без трусов.

 

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Тёма проснулся посреди ночи от знакомого звука за окном. Он тут же отдёрнул одеяло и начал тормошить за плечи спящее тело возле себя. Попутно он окинул взглядом всё это тело и коротко усмехнулся, довольный. Но тут же снова посерьёзнел и громко сказал:
- Дядь Валь, дядь Валь, давай вставай!
- А? Что такое? – не сразу ответило сонное тело и отмахнулось рукой.
- Да ты не слышишь, что ли? Там тревожная воздуха!
- Ну и что? Дай поспать.
- Нельзя, ты что, не понимаешь? Совсем дурак! Ма-ам??

Через полминуты в зал зашла мама в ночнушке, светя перед собой телефоном:
- Мальчики, встаём – и быстро в ванную. Быстро, я сказала!
- Так я ему и говорю, мам. А он лежит, выкобенивается!

Ещё через минуту оба всё-таки смогли уговорить сонное тело подняться и проследовать в ванную комнату. По пути дядь Валя тщетно попытался схватить с пола штаны или хотя бы трусы, но чужие цепкие руки уволокли его быстрее, чем он смог еще что-нибудь сообразить.

В ванной комнате его посадили на пол и приткнули к стенке. Мама Вика села на закрытую крышку унитаза и закурила, а Артёша залез в ванну и задёрнул шторку. Потом чуть-чуть её отодвинул из любопытства и тихо сказал:
-Ма, ты же бросала курить. У нас в доме это вредно.
Мама только отмахнулась и ничего не ответила.

Сирена тем временем гудеть перестала. Валя подумал, что всё уже закончилось, и попытался подняться, прикрывая себя спереди одной рукой, а второй придерживаясь за кафельную стенку.
Увидев это, Артём и Вика почти одновременно рявкнули на него:
- Сидеть!

Валя покорно съехал спиной по стенке и посмотрел по очереди на обоих:
- Всё, молчу-молчу! Вы чего такие стрёмные?
- Да потому что ты ещё непуганый дурачок, - ответила мама Вика. – Сидим тут, пока не загудит отбой.

Валя потёр глаза двумя пальцами и широко зевнул. В ванной комнате повисла тишина.
Через минуту он наконец всё сообразил и сказал Вике:
- Можно я хотя б за штанами схожу по-бырому?
В ответ ему хором в два голоса прозвучало решительное:
- Нельзя!
А следом Вика добавила:
- Нефиг щас из себя строить целку-недотрогу. Будет отбой – иди хоть в шубу наряжайся. А пока терпи. Я смотрела в телефоне – там взлёт МиГа, а значит, скорее всего, через полчаса всё отменят. На, вот, успокойся.

Вика протянула Вале сигарету. Валя покосился на шторку. Оттуда, из-за щели, торчала голова племянника со взглядом, полным осуждения. Валя потянулся за предложенной сигаретой, подставил лицо под зажигалку и глубоко затянулся успокаивающим дымом.

- Вы хоть вытяжку включите, если на меня не совсем пофиг, - пробурчал недовольный тон из-за шторки. Мама приподнялась и клацнула по отдельному выключателю на стене. Над головами тихо загудел встроенный в стену маленький вентилятор.

- Сейчас на такие взлёты почти не реагируют, привыкли, - принялась объяснять Вика. – Он обычно взлетает, там у себя летает, а потом садится без последствий. Но мы всегда реагируем, у нас свои привычки. Перестать реагировать на сирены – это всё равно, что бросить курить, хех. Не так просто.
- Мам, дай телефон, я следить буду, - подал тут голос Артём. Он уже отодвинул шторку и даже встал из ванной, храбрясь и выпячиваясь перед своим собственным дядей. Валя и Вика переглянулись, она молча отдала сыну телефон. Артём снова сел на корточки и принялся что-то быстро тыкать пальцем по экрану.

Отбой дали через 20 минут. Мальчик вылез из ванны, не отрывая взгляда от телефона, и быстро ушёл в зал. Взрослые тем временем переместились на кухню, сели за стол и снова закурили. О том, чтобы пойти и поискать себе штаны, дядя Валя забыл напрочь – всё ещё сонное состояние его до сих пор не отпустило. Опомнился он, только когда сестра ему сказала:
- Вижу, он тебя уже успел приучить?
Валя не сразу понял вопрос:
- Ты о чём?
- Об этом, - ответила сестра и кивнула в его сторону, глядя вниз.
- А, ой, прости, - Валя тут же перекинул ногу на ногу, предварительно всё спрятав под них, а сверху еще и прикрыв одной рукой. Вика тихо рассмеялась, закинув голову.
- Да ладно, я ж тебя малого таким сто раз видела, когда у тёть Лиды с дядь Витей гостила. Не строй из себя…
- … Целку-недотрогу?
- Ага. И вообще не парься. Вон, малой у меня не парится, и даже тебя агитирует. Хитрюга!

Валя затянулся сигаретой и, чтоб не перечить двоюродной сестре, убрал от низа руку. Но позу менять не стал. Перед взором Вики предстал его гладко выбритый треугольник, и для неё это всё смотрелось забавно на фоне его слегка волосатых ног и груди.
- Как быстро ты вырос! Когда мы с тобой в последний раз виделись, тебе было – сколько?
- 14.
- Да, точно. Ты мне открыткой хвастался перед самым отъездом. Вы с ним ещё общаетесь?
Валя отрицательно покачал головой.
- Да-а… - перевела разговор Вика. - 4 года пролетело, а нет этому всему ни конца, ни края... Как тебе там, нормально? В своей Испании.
Валя затянулся, потушил окурок и ответил:
- Нормально. Получше, чем тут у вас.
- Ты вовремя свалил, молодец. Я за тебя только рада. И за тёть Лиду. Как там твой новый батя? Не ругаетесь?
- Хм, с чего бы? Хосе Карлос – нормальный мужик. Не бедный, щедрый. Живём в хоромах.
- Ахаха, понятно. Ну, круто, чё!
- Вот и я говорю, Вик! Давайте к нам. Этого не только я один хочу – мама и Хосе Карлос мне сюда напутствие дали, чтобы я вас уговорил. Переезд, документы – всё сделаем!
- Валя, я не буду ни к кому садиться на шею! Ты считаешь, что я плохая мать? Что я тут одна не справлюсь?
- Я не об этом, Вика! Я о том, что там совсем другая жизнь. И она – лучше! Тебя пристроим, куда захочешь. Малого устроим в хорошую школу. Так, постепенно, про это всё, - Валя обвёл круг рукой и показал в окно, - забудете, как про страшный сон. Послушай: ты сильная, ты справишься после… Валеры. А малой? Ему же эти самолётики всё время будут напоминать о нём.

Вика молчала. Закурив следующую сигарету, она тихо сказала:
- Ты знаешь, мне кажется, что он про отца и так скоро совсем забудет. Я смотрю на него, на вас обоих – и вам вдвоём пиздец как весело. Спасибо, что хоть ты своей обнажёнкой передо мной не светишь. Ну, разве что сейчас, но то ладно… Хех.
Вика сделала очередную затяжку дымом.
- Но вообще – я заметила, что Артёша после смерти Валеры даже ни разу не поплакал.
- Я думаю, это может быть еще и из-за его зрения. Ты говорила, что он уже в паре метров от себя ничего не различает. Может быть, если что-то выходит за пределы его пузыря, его картины мира – то оно уже не имеет для него особого значения? А пузырь это у него совсем маленький. Как и он сам.
- Эх, не знаю я. Ты у нас всегда был умный, тебе и виднее. Во всех смыслах. Не то что нам – маленьким людям. Ладно, давай, наверное, идти спать.

Вика первая встала из-за стола, чтобы не смущать братца, и быстро ушла в спальню. Валя еще немного посидел, поглядел по сторонам. Заметил паутину над люстрой, потянулся и смахнул ее одними пальцами. Обтёр их о полотенце, вышел из кухни и направился в зал. Перед самой дверью опомнился, вернулся в ванную комнату и в очередной раз почистил зубы. Зашёл в зал, посмотрел на спящего племянника и осторожно лёг рядом, накрыв себя и его одеялом.

Через несколько минут он почувствовал, как племянник развернулся и прижался к его спине всем телом. Валя притронулся к перекинутой через него руке и слегка сжал маленькую горячую ладошку.

* * *

Утро для дяди Вали оказалось не слишком добрым. Проснулся он, когда во всей квартире происходил активный движ: племянник носился туда-сюда по залу и за его пределами с бумажным самолётиком в руке; из кухни доносился звон посуды и вкусный запах; из окна прямо в глаза светило бликами яркое солнце.

Валя обнаружил себя лежащим на животе и раскрытым. Одеяло было скомкано гармошкой и засунуто под стенку – туда, где раньше спал разгорячённый и неугомонный Артёша.
Валя вспомнил, как засыпал среди ночи очень долго. Заснуть не давали впечатления от внезапного пробуждения в полпятого утра, а также постоянные повороты и перевороты горячего детского тела под боком. Валя в принципе засыпал и просыпался с трудом, и спал так, что фиг его добудишься. Если сон бывал беспокойным, то следующее утро для него всегда было «туманное и седое».
Сейчас он зажмурился, снова открыл глаза и огляделся по сторонам, всё так же лёжа на животе. Его вещи уже не валялись на полу, а аккуратно лежали, сложенные на дальнем кресле. Не иначе, по коварной задумке племянника!

- Артё-ём!
В комнату влетело весёлое голое тело.
- О, проснулся? Вставай, там мама блины напекла.
- Дай штаны.
- Зачем? Ты ж сначала в ванную пойдёшь?
- Угу. Дай, говорю, - Валя закрыл глаза и уронил голову на подушку.
- Встань и возьми, раз ты такой, - буркнул Артёша и сел рядом на ближнее кресло.
- Я те щас по жопе дам.
- Ахаха. Давай, только сначала попробуй дотянись!

Валя снова открыл глаза. И поднял брови от удивления: перед ним, на расстоянии вытянутой руки, на кресле спиной к нему стоял Артём и двигал попой, весело оглядываясь через плечо. Валя зарычал, однократно махнул рукой, но до мальчика, конечно, не достал. Мальчик это заметил, присел и выпятил попу прямо в сторону дядькиного лица. На безопасном расстоянии, конечно же.
Чтобы отомстить племяннику, нужно было всё-таки встать с постели. Валентин это понял, рассчитав расстояние на свой один приоткрытый глаз. Но вставать он сейчас совсем не хотел. На то были, в том числе, и чисто мужские биологические причины. О них племянник наверняка пока не в курсе.

- На, ну на, чего ты?! Достать не можешь, ахаха! – продолжал дразниться Артём своей попой, не собираясь успокаиваться.
- Вии-и-ка! Иди дай своему сыну по жопе, пожалуйста! А мне дай одеться…

В комнату зашла мама Вика.
- Так, я кому сказала??
- Ты ничё не говорила, мам, - выпалил Артёша, однако слез с кресла и пересел на другое, подальше.
- Ты не видишь, что мешаешь дядь Вале, или как?
- Ну ма-ам. Он чё, сам встать не может? Как лодырь какой-то.
Вика посмотрела на брата, лежащего на животе. Всё поняла, повернулась к сыну и строго сказала:
- Значит так, в следующий раз будешь ночевать у меня в спальне. Ты всё понял?
- Ну ма-а-ам!
Мальчик начал всхлипывать.
«Этого еще не хватало, блин», - подумал Валя. Он бы и рад был угомонить обоих и спокойно встать с кровати – но природное состояние стояния ниже пояса мешало ему сейчас как никогда.
- Дай дядь Вале штаны и марш в спальню. И привыкай, что снова будешь там спать.

Мальчик подцепил дядьВалины белые трусы, прошёлся мимо и швырнул их ему в лицо. И быстрым шагом утопал из комнаты. Через 5 секунд из коридора послышался грюк дверьми.

- Ну извини, - пробормотал Валя сестре, лёжа щекой на подушке и прикрыв один глаз. Трусы он убрал под живот.
- Да ничего, со всеми бывает, - уже смягчившись и прищурившись, ответила Вика. – Вставай потихоньку, потом приходи на кухню, пока там блины горячие. Ты хоть выспался?
- Да так.., - махнул рукой Валя.
- Ясно, - ответила Вика и вышла из комнаты.

После всех утренних процедур Валентин вернулся в зал. Племянника там не было. Тогда он решил пойти в спальню. Приоткрыв дверь, он заглянул внутрь и окинул взглядом комнату. Стены и полки на них были облеплены и заставлены самолётиками. На двуспальной кровати лежал на животе грустный племянник и смотрел в одну точку перед собой. Щёки его блестели влагой, тонкие губы были слегка приоткрыты, дышал он, периодически подрагивая на выдохе.

- Эй, пельмяш! Пойдём, блинов полопаем.

Тишина.
Валя зашёл в комнату, прикрыл дверь и присел на корточки перед кроватью. Погладил племянника по растрёпанным тёмно-русым волосам.
- Обиделся что ли?
- Что ли!
- Тогда извини, я не хотел.
- Угу.
- Пойдёшь лопать блины?
- Нихачу.

«Да уж, тут прям всё серьёзно», - подумал Валя. Встал с корточек, наклонился над обиженным тельцем, протянул ему руку.
- Давай, пойдём.
- Что тебе мешало вставать? Зачем ты маму позвал?
- Ну, мешало, Артёш. Понимаешь?
- Не-а. Что мешало? Я думал, ты это всё специально. Да?
- Нет. Я тебе потом объясню.
- Объясни сейчас.

Валентин ещё раз протянул мальчику руку. Тот ее взял, потянул на себя и сел на кровати. Но Валя не стал ее разжимать, а резко дёрнул, приподнял мальчика с кровати и прижал его тело к себе.
Артём опомнился, но было уже поздно. Дядя подцепил его, обхватил ему спину одной рукой, а вторую подсунул под тощую попу. И понёс тельце на кухню. Сопротивления не последовало.
Вскоре все втроём сидели за кухонным столом и молча лопали уже слегка остывшие блины с вареньем.

 

ГЛАВА ПЯТАЯ

- Значит так, дорогие мои, - внезапно сказала мама Вика, когда все переместились в зал после завтрака. – Сегодня воскресенье, завтра понедельник. А значит, завтра мне надо на работу, отпуск «по болезни» у меня закончился. Вы остаётесь вдвоём. Делайте, что хотите, но самое главное: не балуйтесь, не ругайтесь и не спорьте. Ты, Артём, слушаешься дядю Валю, потому что он старший. Всё понятно?
- Ты ничего не забыла добавить? Точно все правила назвала?
- В смысле, Валь? Что я забыла? Ты о чём?
- Да так, ни о чём. Проехали, - Валя покосился на Артёма. Тот сидел в дальнем кресле и старательно прятал улыбку. – Просто сейчас лето, жара…
Он взялся двумя пальцами себе спереди за футболку, оттянул ее от тела и подёргал, показывая, как ему жарко.
- Если лето и жара – ближе к вечеру идите, гуляйте на улицу. Сегодня тоже можно, сходим все втроём. В дневное время лучше не стОит, потому что упреете. Включайте, вон, вентилятор. А так, Валь, ходите по улице осторожно. Там всякое бывает, даже если тебе по возрасту ещё безопасно. Эти отморозки сначала хватают всех подряд, а уже потом у себя там разбираются.

Все задумались о том, как опасно бывает сейчас на улице. Пример такой смертельной опасности в этой семье уже был совсем недавно. Таких примеров вокруг было много.  В интернете, на видео из других регионов – ещё больше. Все всё понимали, поэтому большинство людей вели себя осторожно. Даже те, кому по новым законам опасаться было вроде как нечего.

- Мам, а дядь Валя теперь всё время будет с нами? – осторожно поинтересовался Артём, косясь на размытый силуэт родственника. За пределами чёткой видимости ему всё считалось чем-то далёким или, считай, отсутствующим.
- Нет, сынок, он тут только до конца лета, - так же тихо ответила ему мама. - Потом он уедет к себе домой.
- А кто потом со мной будет сидеть? Ты же на работе.
- Пока не знаю. Попрошу, наверно, Сашу. Александра Васильевича, то есть.
- Ма-а-ам, только не Сашу! Пожалуйста!!!

Дядь Валя с удивлением и беспокойством наблюдал, как племяш снова скатывается в истерику. Захотелось тут же его обнять и успокоить, но он сдержался.

- Ладно, ладно, Артёша, я ещё подумаю. Не верещи раньше времени. Дядь Валя тут будет еще долго, не переживай.

Позже Вика расскажет Вале, что Саша – это старший брат покойного мужа Валеры. Военный, пострадавший в боях и получивший травму обеих ног и контузию.
«Он Артёшу каждый раз контролирует и заставляет ходить строем. Командир, патриот, всё как надо. Жена с ребёнком от такого сбежали куда подальше, вот он теперь на Артёше тренируется. Валера поначалу с ним спорил, а потом замолчал. Я тоже пробовала, бесполезно. И просто так его не прогонишь – родственник, всё-таки».

* * *

Перед заходом солнца все трое вышли на прогулку. Эти места Валя хорошо знал с детства, и за последние несколько лет отсутствия он их забыть не успел. И заметил разницу: раньше на улице было постоянное движение людей и машин, но сейчас этот спальный райончик как будто вымер. Даже кошек с собаками не видать. И какое-то серое всё стало. Заметно, что всё здесь накрыла мрачная тень войны.
В этом он еще больше убедился, когда сестра с племянником как бы невзначай привели его к одной из соседних пятиэтажек. С правого края здание было частично разрушено – посыпались угловые два этажа. На его удивление, в соседнем подъезде кое-где светились окна, а в какой-то квартире не очень громко, но хорошо слышно играла музыка.
Валя стоял, ошарашенный, и не знал, как на это всё реагировать.
Вика, не говоря ни слова, взяла его под руку и повела гулять дальше.

На обратном пути они проходили по тротуару вдоль дороги, неподалеку от заброшенной стройки и детской спортивной площадки. Там какие-то подростки или старшеклассники скакали, играя в баскетбол на одно кольцо без сетки. На тротуаре было пусто, но в какой-то момент из ближайшего подъезда вышел мужчина с мусорным пакетом и пошёл к ним навстречу.
Вдруг раздался громкий визг колёс, по дороге пролетел чёрный минивэн, резко затормозил и сдал назад – и из-за открытой выдвижной дверцы из него выскочили шестеро в балаклавах и побежали прямо к мужику.

Валя сразу понял, что происходит и что будет дальше. Такое он уже не раз видел в интернете, и вот теперь – всё прямо перед глазами, в оффлайне.
Он рванул с места, крикнул назад Вике: «Уводи малого!» и бросился отбивать мужика у людоловов. Пока бежал – громко свистнул и крикнул в сторону спортплощадки:
- Пацаны! Тут шакалы пакуют мужика!

На свист и окрик баскетболисты среагировали сразу, побежали навстречу, а один из них с разбегу кинул мячом точно в голову одного из браконьеров. Пиксельный пошатнулся, подёргал головой и, рыча, бросился в кричащую толпу. Другой побежал в минивэн и достал… баскетбольную биту, и начал ею махать у себя на пути. Четверо остальных продолжали волочить мужика за руки и ноги.
Толпа пацанов налетела на пиксельных и начала их бить. Один пацан подхватил обломок камня возле стройки, подбежал и швырнул его в лобовое стекло буса. Стекло треснуло прямо перед глазами водителя и отпечаталось паутиной из трещин. Еще один пацан откуда ни возьмись достал ножик и с размаху ткнул им в правое переднее колесо. Ножик отпружинил и чуть не вылетел из его рук. Видя это, пацан постарше и покрепче отнял ножик у младшего и с большей силой вогнал его в шину.
Тем временем один из пиксельных начал распылять вокруг себя газ из небольшого баллона. Валя поднял край футболки себе на нос, зажмурился и с разбегу ударил шакала в живот. Тот закашлялся и упал на тротуар.
Но всё же двое из шести людоловов смогли затащить бедного мужика в автобус и захлопнули дверцу, оставив своих «коллег» на растерзание толпы. Водитель дал по газам, минивэн со свистом рванул с места, заюлил по дороге и врезался в случайный фонарный столб.

К месту происшествия начали сходиться люди. Какие-то местные мужики подбежали к минивэну, открыли дверцу и вытащили своего соседа наружу. Тот, перепугано и еле дыша, с наручником, застёгнутым на одной руке, побежал в сторону своего подъезда и прокричал всем: «Спасибо!».
Издалека послышался характерный звук и появились сине-красные мигалки. Пацаны бросили пинать четверых пиксельных на тротуаре и разбежались в разные стороны. Валя побежал следом за парой из них.

Вика с Артёмом всё это время стояли под деревом в стороне и наблюдали за происходящим. Когда Валя убежал с пацанами, Вика не стала его окликать, а взяла Артёшу за руку и повела в сторону их дома. Артёша мало что мог рассмотреть, но общую картину заценил. Все матюки и крики он, однако, пропустил, потому что по велению мамы заткнул себе уши.
Чем всё закончилось, они с мамой так и не увидели.

Уже возле своего подъезда мама увидела соседку Марину, подошла к ней быстрым шагом и принялась рассказывать:
- Нет, Марин, ну ты представляешь?! Эти уебаны опять чуть кого-то не похитили.
- Да ты что? – отозвалась тётя Марина. – Где?
- Да вот, у нас, недалеко отсюда, возле 7-го дома. Хорошо, что рядом ребята играли на спортплощадке…

И мама Вика начала с подробностями и матюками рассказывать тёте Марине всё, что только что видела.
Артёша стоял под козырьком подъезда, ожидая, пока мама наговорится с соседкой. А еще, конечно же, ожидая дядь Валю. О нём он сейчас думал и переживал больше всего: больше, чем обо всех пацанах и о мужике с мусорным пакетом.
Он особенно остро осознал, как ему не хватает человека, который сейчас находится где-то там, за его горизонтом.

* * *

Дядь Валя вернулся домой где-то через час с небольшим. Футболка была порвана и заляпана грязными пятнами. На лице и руках, то там, то там – красные полоски, а еще синяк на щеке ближе к глазу.

- Да всё нормально! – повторял он раз за разом, пока сестра отчитывала и раздевала его прямо в прихожей.
- Я те блять дам «нормально»! Валь, ну нахрена было вообще туда лезть? Тебе проблем по жизни мало? Адреналина захотелось?!
- Вика, ну ты не бухти. Всё обошлось, мы доброе дело сделали – мужика спасли. Я потом пообщался с пацанами – нормальные ребята. Молодцы!
- Ещё и с местной гопотой теперь общаться будешь, ну ясно всё, - продолжала ворчать сестра, складывая порванную и грязную одежду брата в тазик. – Так, чеши отсюдова в ванную, отмывайся, я тебе потом все боевые раны обработаю.
- Скажи ещё, что перебинтуешь и гипс наложишь.
- Ага, на голову твою дурную!
Валя заржал, Вика помолчала, глядя на брата-дурачка, потом тоже прыснула со смеху. Артёша, всё это время наблюдая из-за дверной щели в зале, тоже тихо захрюкал.
Всё снова стало хорошо. Всё как надо, и все на своих местах. Здесь рядом с ним.

Спокойный, Артёша прикрыл дверь и сел на дальнее кресло.
«Надо что-то придумать, что дяде показать. Что у меня есть, хмм? Самолёты он уже видел. Чё-то они ему не сильно зашли – ничего про них не сказал. Странно».
Он встал, подошёл поближе к телеку, взял пульт и стал искать что-нибудь интересное по каналам. Везде по-прежнему шла одна и та же передача под разными логотипами. Были еще 2 телемагазина, но там как всегда ничего интересного, один развод для лохов.
Так он клацал пульт минут пять, пока не начались новости. На экране снова замелькали кадры разрушенных зданий и пожаров. Артёша не особо обращал на них внимание, и даже отошёл от телевизора на несколько шагов. Однако навострил уши и стал слушать статистику из цифр за сегодня. Потом пошли новости из заграницы, а потом «социалочка»: какая-то семья самостоятельно выращивает арбузы на огороде; где-то испекли самый большой пирог; какому-то бойцу на протезах нужна благотворительная помощь, «сканируйте QR-код».

За всеми этими новостями Артём как-то пропустил своим чутким ухом, как сзади подкрался дядь Валя и резко поднял его прямо под потолок! Мальчик сначала заорал от неожиданности, но через 5 секунд, узнав коварного нападателя, сменил свой ор на звонкий смех.
- Ааа-й! Дядь Валь, ну ты совсем уже вообще! А-ха-ха-хааа!
Он ржал уже от щекотки, извивался под потолком и старался, не задев и так пораненного дядю, слезть с него и встать на пол. Наконец, дядь Валя сам сжалился над племянником и отнёс его на диван-кровать.
Они снова легли нос к носу, мальчик снова принялся внимательно рассматривать лицо напротив. Карие глаза, густые чёрные брови, прямой острый нос, лёгкая небритость над разбитой, но уже обработанной верхней губой.
- Тебе было больно?
- Да так, чуть-чуть.
- Вот бы ты так папу спас…

Оба замолчали.
Артёша погладил дяде пальцем вокруг синяка, возле губы и ниже под подбородком.
- Прости. Если б я знал, как тут у вас всё хреново, я бы раньше приехал, - прошептал дядь Валя
- Ага. Прям приехал бы со своей Испании? – вскинул брови Артёша.
- Ну…
- Расскажи про своего папу!
Внезапная просьба Валю удивила. Он приподнялся на кровати, прислонился к стенке и подтянул племянника рядом к себе.
- Ну, что тебе рассказать?.. Это не папа, а отчим.
- Это как?
- Это почти как папа, но неродной. Ты же помнишь бабушку Лиду?
- Не очень. На фотках видал.
- Вот. Это моя мама. И она – сестра твоей бабушки Светы.
- Ааа… Понял!
- Получается, мы с твоей мамой Викой – двоюродные брат и сестра. А значит я твой дядя.
- Хаха, лично мой?
- Твой собственный! Так вот, бабушка Лида развелась с дедушкой Витей, моим родным папой, и уехала в Испанию к новому мужу Хосе Карлосу.
- Как-как?
- Хосе Карлос, так зовут моего нового папу. Чего ты смеешься?
- Имя странное какое-то.
- Ну, в Испании все такие. Если приедешь к нам, я тебя со всеми познакомлю.
Артёша вдруг затих. Посмотрел на дядю пристально, потом отвёл взгляд:
- Мама не захочет. Так что мы тут останемся навсегда.
- Это мы еще посмотрим! – усмехнулся дядь Валя. Он потянулся и взял мальчика за плечо, прижал к себе. Артём решил сменить тему, чтобы дальше не расстраиваться:
- Значит, получается, у тебя теперь другое отчество? Я вот Артёша Валерьевич. А ты, значит… дядь Валя Хосе…Карврсович? Ахахах!
- Валентин ХосеКарлосович Петрович-дель-Вильяр! Петрович – это фамилия бабушки Лиды. Но в Испании отчеств не бывает…Ну чё ты ржёшь??
Артём хохотал так, что из кухни прибежала мама:
- Чего вы тут опять беситесь?
- Ма-ам, мам! Знаешь как у дядь Вали фамилия-отчество? Дядь Валя Петрович ХосеКарлсонович … аха-ха-ха!
- Дель-Вильяр! Мать, ты сына своего угомони уже, пожалуйста. А то он щас со смеху описяется, а нам тут еще спать.

Валентин шутливо-серьёзно посмотрел на маму Вику. Та явно стояла и терпела, чтоб не посмеяться со всеми, но стойко сдерживала себя в руках, сжимая полотенце.
- Вот же вы олухи, я с вас не могу. Короче: скоро ужин, потом спать. Всем понятно? Я сказала!
- Слушаюсь, трщ командир! – Валя шутливо отдал честь, Артём повторил за ним, как попугай.
Вика махнула на обоих полотенцем, быстро посмотрела на брата и усмехнулась одними только глазами.

 

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Наутро, в понедельник, мужики остались на хозяйстве вдвоём. С вечера Валентин получил все подробные инструкции от сестры, клятвенно пообещал, что беситься и беспокоить соседей они не будут (или будут, но не сильно); что ребёнка надо будет вовремя накормить, а вечером, если она вернётся поздно, то ещё и приготовить ко сну.
- На горшок он ходит сам, полностью приучен. Купать и переодевать его буду я, но если задержусь – всё-таки сегодня первый день на работе – то придётся тебе. Если справишься и если не побрезгуешь – скажу тебе большое спасибо и поклонюсь в пол, - пообещала Вика с вечера на кухне за чаем и сигаретами.
- Чё сразу побрезгую-то? – удивился тогда Валентин. – Ты что имеешь в виду вообще?
- Я не знаю… Купать ребёнка, тщательно ухаживать, и вообще следить за каждым его шагом… Ты хоть раз пробовал?
- Пока не доводилось. Да я ж не совсем уже беспомощный!
- Я просто не в курсе, как там у вас принято в испанских хоромах. Может, вам там слуги жопу моют и с ложки кормят?
- Пффф… С ложки мы и сами поесть способные. Вот, смотри! – Валя подцепил чайной ложкой варенье из банки и обхватил губами. Сделал звонкий глоток:
- Ммм! Видишь? И даже не обляпался!
- Повезло! Молодец какой! – посмеялась Вика. – А если серьёзно, я всё же немного переживаю за вас тут. Ты, если что, звони. Я, может, сразу не отвечу, но за телефоном буду следить.
- Разберёмся, не бзди, сеструха!
- Ладно. Ещё запиши номер соседки. Марина всё время дома. Она нормальная.

Утро для Валентина началось спокойно. Артём встал раньше, но носился по дому аккуратнее, чем вчера. Пару раз он спотыкался о двери, о кресло или об коврик, но приземлялся, выкинув руки перед собой, поэтому без грохота. Когда стало скучно, а будить дядю не хотелось, он включил телевизор без звука и сел перед ним в позе лотоса, переключая каналы на пульте. Воздушных тревог до сих пор не объявляли, и то хорошо.

Валя проснулся около 11 часов, когда солнце своими бликами устремилось прямо ему на лицо. Он приоткрыл глаза, сразу зажмурился, зевнул и огляделся по сторонам, а потом себе под одеяло. Утреннее состояние там было в самом разгаре, вещи его, как он заметил, снова были аккуратно сложены вдалеке – и поэтому он решил тихо подняться и пойти в ванную, прикрываясь подушкой. Но в момент, когда он уже стоял в дверном проёме, спросонья всё ещё прикрываясь спереди, ему вслед обернулся Артёша. Без очков он увидел только смутный однотонный силуэт дяди со спины.
- О, ты уже встал? Как спалось?
Валентин резко переметнул подушку себе к заду:
- Спасибо, хорошо.
- Ахах, да ты не стремайся, дядь Валь. Я тебя всё равно не вижу.
- Вообще не видишь? – Валя решил замереть и обернуться к племяннику.
- Ну так, не вообще, а наполовину. Ничё я там у тя щас не вижу, не ссы.
- Ладно.
- Я уже всё видел до этого, ахаха.
- Хорошо.

Валя во время этой неловкой беседы потихоньку пятился к ванной комнате, всё так же держась за подушку. Закрыв, наконец, за собой дверь, он расслабился и принялся за утренние процедуры. Подушку положил на стиралку.
Пока умывался и всё прочее – задумался:
«У мальца явно повышенная тяга к обнажёнке. А ещё чрезмерное любопытство. Говорит, что «уже всё видел до этого». Рассматривал меня, что ли, пока я спал? Хммм… Ну, оно-то понятно, я в детстве тоже был любопытный, как и все. Показывали друг другу за гаражами, и мальчики, и девочки. Только мы были все примерно одного возраста. А тут? Если Вика начнёт возбухать, ещё и с моими особенностями – быть беде. Или не быть? Она бы вчера про это отдельно предупредила. Так-то мне всё равно, как и в чём он там по дому у неё носится. То есть, без ничего. Не буду же я потакать мелкому пиздюку! И вообще, чё меня это так пАрит? Бррр…»

Закончив все дела, Валя осознал, что все его вещи по-прежнему лежат в зале. Зато тут осталась подушка.
Вкрадчиво, почти на цыпочках, он вышел из ванной комнаты и пошёл на кухню покурить.
Поставил греться чайник, насыпал себе кофе и сахар, встал ожидать у плиты. Затянулся пару раз, повернулся стряхнуть пепел с сигареты и…
- Привет!
Племянник стоял у входа на кухню и внимательно наблюдал. Он был без очков и вообще без всего. Только в руках был пульт от телевизора.
Валя дёрнулся, чтобы ухватить подушку, лежавшую на краю кухонного мебельного уголка. Пепел с сигареты слетел прямо на неё. За спиной начал завывать чайник. Валя завертелся на месте, не соображая, за что ухватиться первым. В конце концов, швырнул сигарету в раковину, прямо в залитую водой тарелку, выключил чайник и только потом схватил подушку и прижал к себе спереди.

- Ты как вообще, норм? – спросил племянник, следя за всеми хаотичными движениями дяди.
- Да. Что ты хотел, Артёш?
- Пульт чё-то не работает. Посмотри, - мальчик протянул Вале прямоугольную чёрную штуковину и следом присел на табуретку.
Валя покрутил пульт в одной руке, положил на стол и ответил:
- Ладно, я его потом посмотрю.
- Когда?
- Потом. Оденусь, чай попью, покурю – и посмотрю.
- Ммм… А можешь сейчас? Мне там каналы переключать надо.

«Вот что с ним делать, таким наглым?».
Валя сел на край мебели, взял пульт и открыл отсек с батарейками. Одна из них явно была вздутой. Удивительно, как пульт работал до сих пор.
- Есть запасные батарейки?
- Не знаю.
- Можно их вынуть из часов.
- Наверное, можно. Принести тебе часы?
- Артёш, можно попозже, а? Принеси лучше мои вещи.

Мальчик сдвинул брови, резко встал и вышел из кухни. Валя быстро залил воду в кружку, перенёс её на стол и принялся размешивать кофе.
В дверном проёме тем временем появился племянник. Он держал в руках всю скомканную одежду: трусы вперемешку с носками, под ними футболка, а под ней джинсы. Ремень с джинсов, наполовину вылезший из хлястиков, болтался внизу под всей этой кучей тряпья.

- На!

Артём положил вещи прямо на стол и снова сел на табуретку.

- Я посмотрел в часах, там другие батарейки, большие. А тут, видишь, маленькие.
- Вижу.

Валя вытащил трусы из кучи. В них запутался один носок. Надевать их после такого он не решился. Надевать тяжёлые джинсы на голое тело не решился тоже.
«Он специально издевается? Ладно, потом отомщу».
Валя убрал кучу со стола, демонстративно встал, повернулся спиной к племяннику и принялся медленно копошиться в шкафчике в поисках чего-нибудь для закусона к кофе. В какой-то момент резко оглянулся. Племянник сидел и всё так же смотрел на него, прищурившись.
- Что там? – внезапно спросил его Валя.
- А? Где? – не понял Артём.
- У меня там.
- Эээ… - мальчик сидя подался вперёд и ещё сильнее прищурился. – Что именно? Я не вижу!
- Ну, вот тут, - Валя показал себе на спину и ниже. – Что ты там рассматривал?
- Я не рассматривал. Я просто смотрел. Ничего там нету. Хотя, погоди…

Племянник встал и подошёл почти вплотную.
«Блин, а я и не подумал, что он встанет. Ещё хуже себе сделал», - вдруг осенило дядь Валю.
Мальчишка принялся рассматривать его со спины. Голова двигалась быстро, будто бы он что-то выискивал по каждому сантиметру. Нос его начал усиленно сопеть.
- Ничего тут у тебя нету, дядь Валь. Только родинка на попе, - и мальчик ткнул пальцем прямо в родимое пятно. - А я раньше думал - чё этот там у тебя? А оно вон чё! Теперь понятно.

Мальчик вернулся к табуретке и снова сел, как ни в чём не бывало.
«По ходу, он так и не понял прикола. Ну ладно», - подумал Валя и продолжил копошиться в шкафчике.
Судя по всему, для племянника ничего особенного сейчас не произошло. Но любопытство никуда не подевалось.

- Зачем тебе вещи? Я принёс.
Валя напрягся и стал соображать. И выкрутился:
- Я хочу их в стирку закинуть. Ты мне поможешь разобраться со стиралкой?
- Конечно! Ты бы сразу сказал – я б их сам в туда закинул. Хочешь, я щас?
- Можно.

Артём с готовностью подхватил кучу вещей и понёс в ванную комнату.
Валя снова заметался:
«Пока он там возится, можно что-то надеть. Но что? У меня с собой запасных вещей почти нету. Всё в дорожной сумке, а она до сих пор не разобрана. Эх, блин! Да пофиг вообще!»

И Валентин отныне решил больше не париться. Сел за стол, распечатал пакет с печеньем, отпил кофе и снова закурил.

* * *

- Да сдался тебе этот телевизор, ё-моё!
- Там новости через 10 минут! Мне считалочку надо за сегодня!
- Что за считалочка такая?
- В новостях рассказывают, сколько погибло и сколько поранено. Я каждый день слушаю, а потом считаю.
- Зачем это тебе надо?
- Я тренирую «матику».
- Математику? А что, больше считать нечего?
- Не-а. Я в учебнике уже всё пересчитал. Хочешь – посмотри.

Артём полез под стол и достал свой школьный рюкзак. Вынул большую цветную тетрадку и протянул дядь Вале. Тот открыл её, пролистал несколько страниц: все примеры там были решены наперёд, ответы написаны карандашом. Валя заметил пару ошибок, но озвучивать их не стал.

- Так ты значит умный, да?
- Папа говорит: «башковитый», ага, - мальчик похлопал себя ладонью по макушке.
- А ещё что любишь из уроков?
- Ммм… ПриродовИдение, матику, пение-плясание. Всё.
- А физ-ру?
- Не! Мне нельзя из-за зрения. Говорят: вылечу глаза, тогда будет можно.
- Ты их лечишь?
- Ну, так… Врачиха говорит, надо операцию, а у нас денег нету. Дала очки, я в них вижу получше, но как-то всё перекошено. Я их только в школу ношу, и дома иногда, когда родители заставляют. Но мне без них лучше.
- Прям лучше?
- Ну ты же очки не носил, да? Они тяжёлые и страшные. Вот, погляди сам!

Артём сбегал в спальню, принёс очки и надел их, стоя перед дядей. Они и правда были большие и неказистые, с явно большими диоптриями. На лице мальчика они смотрелись как минимум странно и портили его симпатичную внешность.
Валя подошёл и снял с него очки, примерил к себе. Действительно, видимость через них была искажённая, всё стало очень близкое и огромное. Аж глаза заболели.

- Так, значит, телевизор нафиг, - сказал Валя, когда снял страшные очки. – Ты его прям впритык смотришь, а это очень вредно. И тупо. Давай я тебе что-нибудь другое покажу на ноуте.
- У тебя есть ноут?

Валя сбегал за сумкой и вытащил тонкий серебристый ноутбук, включил его и полез по карманам сумки, нашёл флешку, вставил в ноут, запустил копирование файлов и сказал:
- Так, я на пару минут в туалет, а ты сиди и следи за вот этой полоской, чтоб никуда не убежала.
- Ладно. А если убежит?? – Артём вздёрнул голову и посмотрел снизу вверх на дядь Валю.
- Тогда мне скажешь.
Валя пошёл в туалет. Через минуту к двери подбежал племянник и жалобно крикнул:
- Дядь Валь! Она вообще пропала! Я ничё не делал, она сама!!
Валя тихо заржал, потом откашлялся и, стараясь сделать серьёзный голос, ответил за дверью:
- Значит, потерялась! Сейчас я вернусь – вместе будем искать.
- Хорошо…
Виноватый голос замолчал.
Когда Валя вернулся, Артём сидел в позе лотоса на полу и то приближаясь, то отдаляясь лицом от экрана, рассматривал ноутбук.
- Ну что – не вернулась? – с улыбкой спросил его дядя.
- Не-а, - ответил племянник. – Я ничего не трогал!
- Ты что, никогда за компом не сидел?
- Откуда он у нас будет? У нас только телек и телефоны.
- А у друзей?

Мальчик не ответил. Валя сразу понял, что зацепил его за что-то чувствительное.
- Ладно, не важно. Артёш, я пошутил. Полоска сама исчезает, когда все файлы перекопировались. Perdon.
- Ч-хе-ево-о? Гыыы!
- Это «сорян» по-испански.
- Ааа... – мальчик кивнул головой, о чем-то задумался и вдруг переменился в лице. - Просто… Я на комп когда-то ходил к Серёжке. Смотрели с ним игрухи, он показывал, хотел научить меня, а я чё-то стеснялся. Там была одна про самолётики, можно было как типа летать и смотреть из кабинки. Мы летали в разные страны… Типа путешествуем. Записывали в тетрадку, куда мы с ним полетим, когда вырастем. А потом он умер. Из-за самолётика. Прям в доме.

Артём махнул согнутой рукой, показав полёт, шноркнул носом и затих.
Валя сел на пол за его спиной, обнял и прижал к себе. Так они сидели еще некоторое время. Только где-то на фоне, в расплывчатом углу комнаты, еле слышно бубнел телевизор.

 

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Так проходили день за днём в совместном времяпрепровождении дяди и племянника. Валя показывал ему фотки и видео с флешки, где были кадры из его путешествий по разным уголкам Испании и не только. Созванивался с мамой и отчимом по видеосвязи, показывал им племянника и давал им пообщаться. Предварительно, само собой, они наряжались в приличный вид, чтобы никого не испугать, но после созвона сразу же возвращались к комфортному для них обоих разоблачению.

Ещё Валентин установил на ноут игрушку «Flight Simulator» – ту самую, в которую малой когда-то играл с другом. Они летали то там, то тут, выполняли миссии, рассматривали графику и отмечали, в каких странах красивее и лучше летать. Однажды, ради прикола, Валя показал Артёму несколько выпусков старого скетч-шоу «Крутое пике», про то, как «пассажирский самолёт «Бройлер-747» терпит крушение над водами Атлантического океана в течение 325 серий». Мальчику это шоу понравилось, особенно второй пилот Дринкинс – в нём он видел единственного ответственного, хоть и беспомощного члена экипажа, который мог бы вырулить и в конце концов спасти самолёт от того безумства и бреда, что творился на его борту каждый раз.
Они смотрели по одной серии в день, чтобы растягивать удовольствие.

Иногда к ним в гости заглядывала соседка Марина, подруга мамы. Валя (в приличном виде) общался с ней на кухне, пока малой выполнял очередные миссии перед экраном ноутбука.
От Марины Валентин много чего узнал о жизни своих родственников. В частности, почему папа Валера в последнее время впал в апатию и перестал принимать участие в воспитании сына. Причиной тому была обычная депрессия, которая будто эпидемией распространилась по многим семьям после начала войны и стала привычным явлением. Он сидел на антидепрессантах, «прописанных» себе самому и купленных по рецепту, который доставался ему по блату через знакомых медиков. К самим же специалистам по душевному здоровью он не ходил, ибо считал это проявлением слабости. Скорее всего, лекарства он сам себе подобрал неправильно, так как, по секрету говоря, один раз даже пытался покончить с собой. На фоне того, что работы у него уже давно не было, друзья подрастерялись по разным причинам, а в семье не всё было гладко, как раньше – он и замкнулся сам в себе, забросив общение с кем бы то ни было. И однажды вечером вышел прогуляться и попал в автобус, а потом на подвал. Там и умер от издевательств и пыток, потому что не хотел подчиняться, а даже спорил и ругался с мучителями.

Ещё у Артёма обнаружилась одна странная для Вали фишка: ему почему-то нравилось иногда рассматривать дядю впритык. Он специально не надевал дома очки, «потому что в них некрасиво», и время от времени, когда в доме наступала тишина, просто садился или ложился рядом с дядей – и начинал его рассматривать: лицо, уши, руки и всё остальное. Иногда он закрывал глаза, когда они уставали, и изучал своего дядю на ощупь. Лежал рядом и гладил его по груди или рукам, иногда по животу. Или по спине, когда дядь Валя переворачивался наоборот. Интимные места он поначалу не трогал, но каждый новый раз приближался к ним пальцами на пару сантиметров ближе. Пока в один из дней дядь Валя не придумал, как превратить эти поглаживания во что-то полезное, а именно – попросил племянника помассировать ему плечи.

Мальчик отреагировал на такую просьбу с энтузиазмом. Он забрался на спину дяди, сел ему на поясницу и принялся надавливать ладонями на плечи и лопатки. Силы в детских руках было всего-то ничего, но сам процесс прикосновений к дяде для пользы Артёше очень нравился. Пользы этой для него было больше, чем для старшего родственника. Но и тот, всё-таки, порой балдел от щекотки под лопатками, на шее или в подмышках.
Во время таких массажей Валя ничего не говорил и не подсказывал – он полностью отдавал инициативу в горячие руки племянника. Тот тоже ничего не говорил и не спрашивал, а сам решал, по наитию, как именно и где именно делать «массаж». И в один из таких дней у мальчика в голове родилась идея.

Иногда Валя во время массажа впадал в дрёму. Тёма пользовался этим моментом, чтобы помять дядю посильнее, ведь сон у того всегда был крепкий. В этот раз он дождался, когда дядь Валя засопит, лёжа на животе, наклонился над его лицом, проверил состояние сонности – и передвинулся на его теле намного ниже обычного. Он сел ему на сдвинутые ноги в районе коленных суставов, прошёлся руками по задней части ног и продвинулся к бёдрам. Задумался, чуть вытянул голову и проверил, спит ещё дядя или нет – и осторожно прикоснулся к его родимому пятну. Пятно было небольшим, но заметным не только с близи, но и, очень расплывчато, издалека. Артём провёл пальцем вокруг пятна и сдвинул ладонь ниже по ягодице. Снова вытянул шею на пару секунд. Приложил вторую ладонь к другой ягодице, погладил обе сверху вниз несколько раз. Провёл двумя указательными пальцами по краю полоски посередине этого фрагмента дядиного тела. Подумал еще немного и надавил по краям полоски двумя большими пальцами.
Внезапно сверху от тела донеслось:
- Что там?
Артём отпрянул, убрал руки и выпрямил спину.
- Ничего! Просто.
- А то я думал, что у меня там что-то застряло.
- Что там могло застрять?
- Не знаю. Тебе там виднее, правда же?
Артём подождал немного, будет ли дальше дядь Валя его ругать или бить. Ничего такого пока не произошло. Но Артём всё же слез с его ног и встал с диван-кровати.

Пару следующих дней он дядю не рассматривал. Просто в моменты тишины косился на него и ждал какой-нибудь реакции. Может, дядь Валя решит вспомнить, что это такое было, и начнёт задавать вопросы? Или расскажет маме, как ее сын пытался что-то там у него высмотреть? Но ничего такого не случилось, и на третий день Артёша успокоился.
А на четвёртый решил повторить эксперимент.

В этот раз, дождавшись, когда дядь Валя снова задрыхнет, он сел возле его ног и начал издалека: сначала просто баловался тонкими и короткими волосками на их задней части, потом подобрался пальцами под нижнюю часть ягодиц и провёл ими по полуокружностям; «прошагал» пальцами по обеим полупопиям в одну и другую сторону. И вот…
Дядь Валя вдруг зашевелился и подогнул одну ногу. Полупопия немного разошлись в стороны, и Артёму открылось то, что он так давно хотел исследовать. Тем более что дядя отвернулся лицом в другую сторону.
Он раздвинул указательный и средний пальцы, сделав «рогатку», и провёл ими по обе стороны от самой середины дядиной попы. Попа дёрнулась, но снова замерла. Он снова сделал «рогатку» и надавил кончиками пальцев там по краям. Любопытство возобладало над осторожностью – и он приблизился туда лицом почти вплотную. Посмотрел внимательно 5 секунд – и убрал оттуда голову и отодвинулся. Посмотрел на дядь Валю целиком и отсел к стенке.

Дядь Валя всё это время не спал. Он мучительно соображал, как реагировать на действия племянника: оставить всё как есть и потерпеть или прекратить это всё раз и навсегда и провести воспитательную беседу. По итогу решил, что сначала сделает одно, а потом другое.
И вот.
Он осторожно пошевелился, медленно потянулся и зевнул, развернулся лицом к Артёше. Тот сидел у стенки и смотрел куда-то в сторону.
- Ну что там?
- М? Что?
- Всё-таки что-то там было, да?
- Ничего там не было.
- Разве не учили тебя не совать нос в чужие… кхмм… дела?
Артём отодвинулся по стенке подальше.
- Я больше не буду.

Даже на таком коротком расстоянии Артём видел дядь Валю как будто в тумане. Глаза никак не могли сфокусироваться – для этого нужно было найти какую-то точку. Но всё подходящее вокруг было далеко, а смотреть на лицо дядь Вали он побоялся. В конце концов, он резко поднялся с места и выбежал в коридор, встал там в углу и закрыл глаза.
Через несколько секунд Валя услышал, как из коридора доносятся всхлипы.
«Ну вот, еще этого мне не хватало», - подумал он. Встал с диван-кровати, натянул трусы и вышел вслед за племянником. Тот стоял в углу, как будто сам себя наказал, и периодически дёргал плечами.

- Эй!
- М-м…
- Чё там интересного в углу?
- Ничего. (Всхлип). На п-паука (всхлип) смотрю.
- И как? Страшный он?
- Нормальный.
Валя подошел к мальчику и погладил его по тёмно-русой голове.
- Ну, как насмотришься – приходи обратно.
- Не хочу.
- Я не буду ругаться!
Мальчик обернулся:
- Правда?
- Правда.
- Почему?
- А зачем?

Артём не нашёлся, что ответить. Он вышел из угла и потопал мимо дядь Вали в зал. Сел в дальнее кресло и отвернулся к окну. Валя последовал за ним и сел неподалёку на корточки. И заговорил:
- Послушай. Я понимаю, что тебе сейчас всё интересно. Я новый чел у вас в семье. Твое зрение… Ты мало что можешь видеть в мире вокруг себя. Тебе хочется всё поисследовать, потрогать, прощупать. Увидеть получше.
Знаешь, когда летишь в самолёте и смотришь в иллюминатор – всё там внизу очень маленькое. Маленькие здания, маленькие люди. И только небо – большое. Огромное! И его видно лучше всего, с любым зрением. Ты смотришь на синее небо и белые облака – и только их ты видишь отчётливей всего. Когда-нибудь ты снова сможешь увидеть небо поблизости. Я тебе это обещаю. Слышишь?
- Угу.
- Мы купим тебе самые лучшие очки. Или вообще – сделаем операцию, и ты будешь видеть как все остальные. Только представь себе! А пока что… Ты можешь изучать всё, что тебе может быть доступно. И я не буду тебе мешать. Спрашивай обо всём, не стесняйся. Я тебе расскажу, что смогу. Только это будут наши с тобой мужские секреты. Маме – ни слова. Согласен?

Артём перевёл взгляд от окна на лицо дядь Вали. Глаза у него блестели, а губы еле заметно дрожали.
- Просто папа меня ругал. И бил по жопе ремнём. За такое…
- Папы больше нет.
- Да…
- Но есть я. Я не заменю тебе папу, Артёш. Да я и не хочу. Я не твой папа. Но я твой друг.
- Как Серёжка?
- Ну…
- У нас с Серёжкой тоже были секреты. Я их тебе не расскажу.
- Не рассказывай. И наши секреты так же никому не рассказывай.
- Ладно.

Валя привстал, подвинулся на корточках поближе к креслу и посмотрел на племянника поближе.
«Что-то в этом всё-таки есть. В близком зрении. Что-то очень интимное. Откровенное».
Он протянул руку и прикоснулся к щеке мальчика. Тот резко дёрнулся и зажмурился, как будто ждал коварного удара.
Валя погладил его по щеке еще раз.
- Всё хорошо. Не бойся. Пойдём, полежим. Может, немного поспишь?

Через 2 минуты они снова лежали на диван-кровати, и в этот раз Валентин обнял и прижал своего личного племянника, уже не боясь прикасаться к нему всем своим раскрытым телом.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Через полмесяца усиленных отработок мама вернулась к привычному для себя графику. Теперь бывали дни, когда она не ходила на работу в супермаркет, а оставалась с ребятами дома. В такие дни Артём больше капризничал и меньше двигался, предпочитая сидеть перед ноутом и играть там в самолёты.
Сидя на кухне одним таким днём, мама Вика спросила у дядь Вали:
- У вас с малым всё ОК?
Валя дрогнул, беря сигарету из пачки, и спросил в ответ:
- А что?
- Да так. Я смотрю, он какой-то тихий стал. Вы случайно не поссорились?
- Не-ет, - расслаблено ответил Валя. – Просто он напрягается, когда ты стала чаще быть рядом.
- Ох ты ж, ну извините! – Вика взмахнула руками. – Может, я вам мешаю? Мне переехать?
- Да нет, сиди уже тут, так и быть, - засмеялся Валя. – Если не будешь мешать, то оставайся, не переезжай.
- Вот спасибо! А то я думала уже вещи собирать, - с улыбкой ответила Вика. – Чем вы тут вообще занимаетесь? Он тебя заставляет голяком ходить или нет?
- Не заставляет. Я сам.
- А, да? Фигасе вы оборзели оба. Может, вас в угол поставить? Или ремня по жопе надавать?
- За что? Смилуйся, сестрица! – так же со смехом ответил Валентин. – Мы не балуемся, соседей не беспокоим. Ну и какая кому разница?
- Я хз, Валь, в кого он такой пошёл. Чуть что – сразу трусы нафиг. Хорошо, что не при людях. Ты можешь мне это как-то объяснить? Я не понимаю.
- И я тоже. Может быть, ему хочется избавиться от всего лишнего, что ему мешает? Он же в своём пузыре, маленьком мирке – ты это помнишь? Как эмбрион в животе. Для него, если в другой комнате – это уже где-то там далеко. И ему не хочется всех этих границ. Вот он от них таким образом и избавляется, как может и как ему придумалось.
- Мож ты и прав. Я хз, честно. Мне-то по барабану на это, сам знаешь. Только чужих людей не пугайте.
- Не будем.

Они немного помолчали. И Валя решился на новый разговор:
- Раз ты такая у нас толерантная, можно тебе задать прямой вопрос?
- Валяй.
- Если вдруг он у тебя вырастет таким, что будет как-то отличаться от остальных – ты это воспримешь так же, как это было со мной?
- С чего вдруг такие вопросы, Валь? Ты что-то в нём заметил?
- Нет, я просто спрашиваю. По своей тематике.
- Бля, Валь, ты замучаешь своими тематиками, честное слово. У себя в Испании наверно и на парады ходишь, да? Активизм, всё такое. Тебе по возрасту ж уже можно.
- Ну, хожу. Туда все ходят. И пофиг на возраст или на ориентацию. Я себя вообще-то осознал в 12 лет. А кто-то еще раньше. Или позже. И парады эти, как ты говоришь - это просто праздник гордости. «Fiesta de Orgullo» называется. Ну, не будем отвлекаться. Так что ты ответишь?
- Валь, давай пока не будем об этом. Вырастет, осознает или нет, случится с ним что-то такое или останется нор… обычным, то есть – тогда и видно будет. Хорош уже, завязывай со своей пропагандой, ладно?
- Ну, как скажешь…

Валя встал из-за стола и вышел из кухни.
В коридоре ему встретился Артём. Валя прошёл мимо него, не говоря ни слова.
Артём пришёл на кухню.
- Чё вы с дядь Валей – поругались что ли?
- Нет, Артёш, просто разговаривали. Будешь чай с тортом?
- Чай с тортом? Значит, торт маленький?
Мама Вика посадила его себе на колени.
- Ты тоже маленький. Будешь много есть – надуешься и лопнешь.
- Ахах, не лопну! Я смогу потом сдуться, вот так! - И он сделал отрыжку. – Или еще по-другому. – И заёрзал у мамы на коленках.
- Эй, хорош выкобениваться. Можно как-то поспокойнее, а? А то заставлю одеваться.
- Не-ет! – Артёша загудел и слез с маминых коленей. Сел рядом, зачерпнул сгущёнки чайной ложкой, съел, а потом спросил: - Так о чем вы тут с дядь Валей болтали?
- Да так, о мальчиках и девочках.
- Да-а? – он повернулся с маме с интересом. – И чё там про них?
- Да ничего. Тебе ещё рано знать.
Мама Вика помолчала немного. Задумалась и решила спросить у сына:
- Артёш, тебе в школе кто-то нравится?
- В школе? М-м-м… Не знаю.
- Ну, ты с кем-то же дружишь?
- Я с Серёжкой дружил…
- Понимаю… А ещё кто-то есть?
- Мне больше никто не нужен!

Артём изменился в лице, бросил сгущёнку и вылез из-за стола.
Мама Вика снова осталась одна на кухне.
- Господи! Что за мужики пошли нервные?

Валентин всё это слышал, и когда Артём влетел в комнату весь злой, плюхнулся в кресло и скрестил руки на груди – Валя уже хитро улыбался. Счёт был 2-0 в пользу «мужиков». Вот так, понемногу, они её уломают на любые темы и разговоры. И про мальчиков с девочками, и про средства на очки или операцию, и про переезд в Испанию. А он ещё и свою маму с отчимом подключит. Недолго ждать осталось!

* * *

И вот, наконец-то, снова свободный день!
Мама Вика сегодня выйдет на замену не по графику, причём вообще в другом филиале в другой части города. Сказала, что туда и обратно добираться долго, а работать будет, скорее всего, допоздна. И может быть, даже переночует где-то там у подруги.

После таких новостей с самого утра Артёша сиял, как золотая монета. Мама Вика это видела даже невооруженным глазом, и поэтому сама себе втихаря улыбалась, пока вполголоса вела беседу с сыном за завтраком на кухне. Валя, само собой, еще спал в такую рань, а значит, все новости ему еще предстоит узнать непосредственно от Артёши немного позже – часа так через три.

- Ну, ты понял, сына, всё как обычно: не баловаться, соседей не беспокоить, вовремя кушать и…
- Да понял я, мам. Каждый раз одно и то же. Мы сами разберёмся.
- Не перебивай мать. Сиди кушай и слушай.
- Да я вообще молчу!

Артём с индифферентным видом намазывал варенье на батон и дул на только что заваренный чай. А внутри у него всё кипело и бурлило, как в чайнике. Тут еще и мама добавила жару:
- Я дяде Вале все инструкции дала, что с тобой делать перед сном. Купать тебя в этот раз будет он. Хотя ты детина уже здоровый, пора самому учиться себя обслуживать. Вещи в стирку закинете, мусор вынесете, полы помоете, пыль протрёте – только ничего не сломайте в доме, я вас умоляю. Всё понятно?

На словах про самообслуживание и про купание Артём слегка подпрыгнул и поджал ноги, в животе что-то стянуло и напрягло мышцы. Пока мама стояла к нему спиной и продолжала что-то назидательно рассказывать, он быстренько заглянул под стол и посмотрел себе между ног. Там ему открылось когда-то уже виданное зрелище от собственного организма. Мышцы заныли и задёргались, и поражённый Артёша, не став дослушивать маму, выскочил из-за стола и убежал в туалет.

В ванной комнате он стоял перед унитазом, смотрел вниз и снова пытался понять, что с ним там сейчас происходит. Как будто бы хотелось писять, но вытекать оттуда ничего не собиралось, а только торчало, напрягалось и пульсировало, и никак не хотело успокаиваться. Что делать, куда деваться? Вот бы сейчас у дядь Вали спросить, он-то точно знает. А мама? Нет, она не поймёт, куда ей! Еще и отругает, как обычно.
Артём постоял еще немного, потом понадавливал на живот и поприседал – вроде стало легче. Выбежал из туалета, прокрался мимо спящего дядь Вали, вынул из шкафчика и натянул на себя жёлтые шорты.
Вернулся на кухню.
Мама Вика уже собиралась выходить из дома, складывала сумочку и поправляла причёску. Она взглянула на сына в жёлтых шортах и удивленно спросила:
- Ты чего это?
- Ничего. Просто.
- Замёрз? Я прикрою окно.
- Да не надо.
- Ну ладно, я пошла, - она чмокнула его в макушку и вышла в прихожую. – Ведите себя хорошо. Гулять одни лучше не ходите, занимайтесь тут своими делами. Кстати, какие у вас планы на сегодня?
- Не скажу. Это наш мужской секрет, - ответил ей Артёша так, что мама вскинула брови.
- Ну-ну!
И вышла из квартиры.

Как только захлопнулась дверь, Артём закрыл её на замок, прямо в коридоре скинул с себя жёлтые шорты и снова убежал в ванную комнату. Залез в ванну, открыл душ, настроил воду и начал поливать себе между ног. Сидя на корточках, не удержался и плюхнулся на попу. От напора воды из распылителя внизу живота у мальчика сначала всё напряглось, а потом внезапно расслабилось. Он откинулся на спину, убрал душевую лейку и ещё минуту или две просто лежал и смотрел в потолок. Потом с новой силой захотелось писять – и мальчик не стал отказывать себе в этом удовольствии. Пошатываясь, он вылез из ванны, наспех обтёрся и почапал в зал, оставляя на полу мокрые следы от ступней. Перелез через дядь Валю, стараясь его не задеть, и улёгся лицом к стене. Да так и задремал.

Валя проснулся, как обычно, после 11 часов утра. Не сразу, но заметил спящее тело у себя под боком. Приподнялся, сел, потянулся и зевнул. Пока малой не видит, он встал с кровати и собрался уже выходить из зала. Но тут Артём будто почувствовал сквозь сон его отсутствие и перевернулся лицом от стенки к нему, открыл глаза. Прищурился и сказал:
- У меня такое тоже сёдня было.

Валя присмотрелся, куда глядит племянник, прикрылся рукой и на всякий случай переспросил:
- Что такое было?
- Ну, вот это, - мальчик махнул рукой. – Так же как у тебя. (Зевнул). Только чуть-чуть.
- Потом поговорим, Артёш. Мне в туалет надо.
- Ага.

«Что у него там такое было? Он же еще маленький», - думал Валя, сидя в ванной. – «И так посмотрел мне туда, как будто увидел что-то вполне обычное. Ну да, за столько дней тут наверняка у меня всё рассмотрел и увидел. А я, дурак, прячусь каждый раз. В общем, надо с ним аккуратно и издалека про это всё поговорить. Тема эта, раз уже вскочила, во всех смыслах, то теперь никуда не денется».

Он вышел на кухню, уже расслабленный, сделал себе кофе и закурил. Через несколько минут племянник пришёл к нему и присел по другую сторону стола. Оба молчали. Первым не выдержал Валентин:
- Ну что, рассказывай.
- Прям сейчас? – переспросил племянник.
Оба понимали, что на повестке дня стоит только один вопрос.
- Рассказывай сейчас. Или когда будешь сам готов.
- Короче… Дядь Валь, зачем он колом встаёт и что с ним потом делать?
Валя ждал этого вопроса, но подготовить ответ всё равно не успел. Поэтому принялся импровизировать на ходу:
- Для начала, Артёша, учти, что это будет наш мужской секрет. Маме…
- … ни слова, понятно. Я и не собирался.
- Так вот… У тебя такое раньше бывало?
- Да. И у Серёжки бывало, когда мы с ним боролись. Я видел. Ой!..
- Это секрет.
- Да…
- Я понял.
- Нет, ну ничего такого. Мы просто зырили друг на дружку и ржали. Ничего не понимали, но было прикольно. Только странно. Он говорил, что у всех мужиков так бывает. Ему двоюродный брат рассказывал и показывал. Но ничего не объяснял. А ты объяснишь?
Артём поднял брови и посмотрел на дядь Валю. Тот глубоко вздохнул:
- Куда ж мне деваться. Короче, слушай.

И Валентин пространно, иносказательно и в общих чертах принялся рассказывать про устройство организма, пестики и тычинки, смотря при этом куда-то в стенку мимо племянника. В конце своей загадочной речи осторожно спросил:
- Всё понятно?
- Не-а, - честно ответил племянник. – Что с этим делать-то, ты можешь нормально объяснить?
Валя снова глубоко вздохнул:
- Тебе – ничего. Ты еще не вырос, чтобы что-то с этим делать.
- А что делаешь ты?
Валя аж весь вспотел – настолько тяжело ему давался этот разговор. В нём боролись чёрт и ангел, которые, как в том мультике, сидели у него на разных плечах.
- Я наверно не должен тебе про это рассказывать, Артёш.
- Ну тогда покажи!

Святая простота! И главное, всё логично. Не можешь толком объяснить – покажи на примере.
- Пойдём в зал, Артё ш.
По пути он заметил, что у племянника внизу живота всё приготовилось к практическому занятию. Видеть это у маленького мальчика ему было непривычно и неловко. Кажется, это называется «испанский стыд». Кому ж еще его здесь чувствовать, как не самому Вале?

В зале они расселись по креслам на приличном расстоянии. Валя рассчитал, что Артём, даже если и станет наблюдать за примерами, будет видеть всё это в заблюренном виде. Вроде как всё почти законно.
Он раскинул руки и ноги и вдавился в кресло. Мальчик сделал то же самое.
- Когда мне приспичит, я делаю вот так: беру его и держу, пробую успокоить.
- И получается? – Артём подался на месте вперёд и попытался рассмотреть, как дядь Валя у себя берёт и держит. Потом откинулся спиной обратно и взял у себя двумя пальцами.
- Когда как, - ответил Валя. - Бывает, что через пару минут всё проходит. А бывает, что нет.
- А почему не проходит?
- Ну, если ты смотришь на что-то или на кого-то, кто тебе очень нравится – то, может, и не проходит.
- А на кого ты смотришь?
- Не скажу.
- Ааа, на пестик?
- Нет.
- А на что??
Артём снова приподнялся в кресле и положил руки на подлокотники.
- Догадайся сам, - тихо ответил Валентин.
- М-м-м… Если не на пестик, тогда…, - Артём сделал большие глаза и открыл рот. – А так можно??
- Почему нет?
- Не знаю. Наверно, можно.
- Тебе же нравился твой Серёжка.

Валя тут же осёкся и замолчал. Но было уже поздно: Артём задумался. Он опустил голову, взялся всей ладошкой за свою тычинку, сжал ее в кулачок. Закрыл глаза.
- А дальше что?
- Просто держи в кулачке и жди, - тихо отозвался Валя. Он убрал руки на подлокотники и сел в позу, сложив и повернув ноги в одну сторону.
- Долго ждать? Оно дёргается.
- Жди, пока не полегчает.

Прошло две минуты в полной тишине.
- Не полегчало, дядь Валь. Дальше что?
- Попробуй не думать про Серёжку.
- Не могу, дядь Валь, - Артём вдруг шмыгнул носом. – Он щас тут, у меня в глазах, как живой. Как раньше.

Мальчик скривился и стал хлюпать носом еще громче. При этом продолжил сжимать и мять себе внизу живота, как будто хотел поскорее избавиться от всего этого накрывшего его напряга.
Валя не знал, что делать. Подбежать и обнять его сейчас, чтобы дать выплакаться? Или не трогать его вообще, а дать самому справиться со своей проблемой?
Надо было что-то быстро решать, и Валентин сказал:
- Подвигай кулачком туда-сюда, и скоро тебе станет легче.

Артём, всё так же сидя в кресле с закрытыми глазами и не желая отпускать из глаз образ друга, начал двигать рукой и время от времени наклоняться и поджимать ноги. Всё тело у него дрожало, голова была запрокинута, а губы двигались, что-то неслышно шепча. Валя всё это наблюдал, облокотившись и прислонив ладонь козырьком над глазами, периодически отводя взгляд.
Движения рукой, тем временем, у мальчика стали быстрее и резче, он сам догадался, а организм подсказал, что и как ему делать. Ещё через пару минут всё закончилось, он громко выдохнул и свернулся в кресле калачиком. И затих.

Валя встал, пересел на корточки рядом с ним, погладил по волосам и поцеловал в висок.
- Всё хорошо, Артёш. Всё закончилось. Теперь отдыхай.

 

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Надо же было такому случиться, что именно в этот день в доме появилась еще одна проблема: в гости неожиданно заявился Саша, старший брат папы Валеры.
Валя дышал свежим воздухом и одновременно курил на балконе, Артём копался в ноутбуке, надев наушники и стоя коленками на полу. После всех приключений за утро и после короткого сна он решил отвлечься игрой в свои самолёты под спокойную музыку.

Саша, или же по-официальному, Александр Васильевич, широкий и грузный мужчина в военной форме, в это время колотил в дверь и пытался проникнуть в квартиру, чтобы навестить своего племянника и невестку. Но открывать ему никто не спешил.
- Что такое, я не понял? Где все? – ворчал он под дверью и держал палец на звонке. На шум выглянула соседка Марина:
- Саша, привет! Чего ты ломишься?
- Где все?
- Вика на работе. Ты ей звонил?
- Я что – обязан? Я к племяннику пришёл.
- С ним там Валя. Может быть, они гулять пошли, я не знаю.
- Какая-такая Валя?
- Не «какая», а «какой». Это ее родственник, он недавно приехал.
- Не понимаю. Открывайте там, эй!!
Саша снова принялся стучать в двери.

Услышав, наконец, стук и звон, Валя вышел из балкона в коридор и посмотрел в глазок. Мужчина не унимался, и Валя ему открыл. Тот вломился в квартиру, шаркая по полу и помогая себе тростью, отмахнулся от самолётика под светильником и пошёл на кухню, не разуваясь. Уселся за стол и принялся пыхтеть. Валя вопросительно кивнул Марине, та шёпотом ответила: «Это Саша», и развела руками в стороны. Валя ей снова кивнул, закрыл дверь и зашёл следом на кухню.
- Здравствуйте, Саша! Я Валя, брат Вики.
- Понятно. Налей мне чего-нибудь. Жара, еле сюда дополз к вам.
- Воды? Чаю?
- Там у неё в шкафчике есть для меня, - Саша махнул рукой куда-то вниз и вперёд, всё ещё тяжело дыша. Валя понял, что тот имел в виду.
- Там ничего нет.
- В смысле? Что, во всём доме 100 грамм не найдётся?
Валя пожал плечами и спросил:
- Чем еще могу Вам помочь?

Саша, наверное, впервые за всё это время посмотрел на парня перед собой. Оглядел его с головы до ног, скривил усмешку и сказал:
- Так кто ты такой, напомни еще раз?
- Я Валентин, двоюродный брат Виктории и дядя Артёма.
- О, прикинь, я тоже дядя Артёма, аха-ха-ха, - хрипло захохотал Саша. – А он где?
- В зале играется.
- Вот же бездельник! А ты откуда взялся такой?
- Я приехал из заграницы.
- А что ты там делал? Скрывался? Уклонист?
- Нет, с чего бы вдруг.
- Дохера вас, таких пидарасов, поубежало. А кто будет Родину защищать? Мамкины солнышки. Прячутся под юбками и ноют, как их тут ущемляют все. Ты служил? Сколько тебе лет?
- Мне 18.
- Как раз пора! Открой телефон, покажи военный билет, - тут Саша двинулся рукой по столу и потянулся за Валиным телефоном. Тот шустро убрал телефон подальше.
- У меня нет военного билета.
- Это как понять? Приложение ставил или нет? Медкомиссию проходил?
- Нет.
- Почему?
- Мне оно не нужно. А в чём, собственно, проблема?
- Ты что, дохуя особенный? Все мужики должны служить! Все! Почему ты не записался добровольцем?
- Не имею желания. Я вообще скоро уеду обратно за границу.

Саша смотрел на Валю как на инопланетянина. Все эти ответы не укладывались в его военной голове. Происходил медленный разрыв шаблона.

- Так, короче, - он приподнялся с места, опираясь на стол. – Я к Артёму пришёл. А ты мне неинтересен.
Опираясь на трость, он пошагал в сторону зала и резко открыл дверь.
Артём всё так же стоял на полу перед ноутбуком, уткнувшись коленками и локтями в ковёр и выпятив попу кверху. В наушниках играла звонкая музыка, поэтому о приходе своего второго дяди он был не в курсе.

- Эт-то что еще такое? – заорал Саша с порога. Он обернулся к Вале: - Чем вы тут занимаетесь? Ты что – педофил?
Он повернулся обратно:
- Артём, ну-ка быстро встал и оделся! АРТЁМ!!
Он сделал два шага вперёд, поднял трость и с размаху ударил мальчика по спине. Артёша вскрикнул и подпрыгнул от неожиданности и боли, свалился набок и скинул наушники. Посмотрел на Сашу и захныкал.
- А-аа, Саша, ты чего?
- Что Вы себе позволяете? – сзади к Саше подлетел Валя и взялся за его плечо.
- Отставить! – заорал Саша. – Я вам сейчас тут устрою, ёбаныйврот!

Валя вцепился ему в другое плечо, подхватил за шкирку и резко потянул на себя. Саша потерял равновесие и рухнул на спину. Завращал глазами и принялся махать руками, как перевёрнутый навозный жук.
Валя наклонился над ним и выпалил в покрасневшее лицо:
- Встал и пошёл на хуй отсюда!
- Что-о-о???
- На хуй пошёл отсюда, я сказал! – Валя взял его за грудки и попытался поднять. Саша ухватился за подлокотник ближнего кресла, запыхтел и заорал:
- Отставить, блядь! Я командир полка! Это нападение на военного! Я тебя засажу!
- Значит так! – крикнул ему Валя прямо в лицо. – Командую тут я. А ты – никто! Уебал отсюда, быстро! Иначе вызову ментов.
Саша отошёл к двери, отряхиваясь и поправляясь, и со злой усмешкой сказал:
- Все менты давно под нами, если ты не знал. А на тебя я вызову военкомат.

Он поднял трость, пригрозил ею обоим и вышел в коридор. Валя выскочил за ним, обогнал, открыл дверь:
- Пиздуй отсюдова, - и показал рукой на выход.
- Я еще вернусь, тварь, - прошипел Саша. – В следующий раз поговорим.
- Сомневаюсь, - ответил Валя. – В следующий раз полетишь с лестницы.

Саша молча вышагал из квартиры. Уже у ступенек он обернулся и что-то хотел сказать, но Валя захлопнул дверь. Из коридора послышалась отборная матерная брань, но Вале уже на это было пофиг. Он заперся на все замки и устремился в зал. Артёша сидел на полу, держась за поясницу, и тихо хныкал и ныл.
- Ты как, Артёш? Сильно болит? Дай посмотрю.
Валя развернул мальчика, осмотрел его спину и поясницу. Там начинал назревать небольшой синяк.
- Ну, сука! Если б я знал, что он такой – я бы его за порог не пустил.
Почувствовав на себе родные тёплые руки, Артём понемногу затих.

Позже Валя позвонил Вике и всё рассказал. Вика всё выслушала и пообещала разобраться.
- Не переживай, он сегодня не вернётся. Он только на словах такой грозный, а так – ссыкло. Только командовать умеет.
- Он обещал натравить на меня военкомат.
- Вот же, блядь, козёл. Как брата своего из военкомата вызволить – так у него полномочий нет. А как людоловов натравить – так нехуй делать. Сука, он даже не пришёл на похороны родного брата! Говорил, что заболел. А я надеюсь, что ему хотя бы чуть-чуть стало стыдно. Хотя… Короче, вы сидите дома. Завтра я вернусь и будем разбираться. Артёша в порядке?
- Ну, так, успокоился вроде. Только синяк у него всё-таки будет. А так – всё норм.
- Спасибо тебе, Валь. Что бы я без тебя делала.

Позже мама Вика позвонила дяде Саше и сказала, чтобы ноги его больше не было в её доме, и что там ему никогда не были рады.

* * *

После всех пережитых приключений к вечеру оба просто валялись в своих креслах без сил. По приказу мамы Вики, вещи в стирку они закинули, мусор вынесли (пока на балкон), помыли полы, протёрли пыль и пропылесосили ковёр. К вечеру Валя убрал ноут, потому что племяннику надо было отдохнуть от игрушек, и включил телевизор. Батарейки в пульте были вставлены новые, и он принялся нажимать кнопки в меню. Перенастроил каналы: нашёл новые и удалил повторы с одними и теми же передачами. Настроил 2 спортивных, 1 музыкальный, 1 с мультиками и еще какой-то типа «Дискавери», но местный. Включил музыкальный канал и отложил пульт в сторону. Ушёл на кухню.
Пока Артём отдыхал, уткнувшись носом в книжку, Валя готовил нехитрый ужин: начистил и поставил вариться картошку; настрогал салат и заправил его специально и лично купленным оливковым маслом; намазал бутерброды и положил сверху кусочки «местного» хамона, ругаясь себе под нос насчёт его качества. Когда всё было готово, он позвал Артёшу к себе. Мальчик ел, откусывая то и это по очереди, и довольно урчал.

После чая с печеньем встала задача подготовиться ко сну. Валю ждало последнее на сегодня испытание: помыть племянника.
Когда тот залез в ванну и настроил воду в кране, Валя сказал:
- Может, сам справишься? Ты, вроде бы, уже большой.
Артём смотрел на него большими глазами и молчал. Валя продолжил:
- Сначала искупаешься ты сам. Потом я. Как тебе такие расклады?
- А почему ты не можешь купаться со мной?
Валя сначала растерялся, потом сообразил:
- Мы с тобой вдвоём не поместимся.
В ответ Артём молча отодвинулся и вжался в угол ванны. Свободного места осталось ещё дофига.
- Ладно, убедил, - сказал Валя и залез в ванну. – Только, чур, каждый моется сам. Разрешаю помочь потереть друг другу спины.
- Командир что ли? – буркнул Артём. – «Разреша-аю». Пффф…
Он умостился и принялся намыливать мочалку и тереть себе плечи и грудь. Посмотрел на дядь Валю, показал ему на вторую мочалку в углу, передал ему мыло. Тот тоже принялся намыливаться.

Оба попеременно косились друг на друга, следя, кто что себе моет. Когда дошла очередь до пояса и ниже, Валя встал, развернулся и снова сел спиной к племяннику. Быстро намылил себе внизу и оглянулся, чтобы наблюдать дальше: всё ли Артём себе помыл и не пропустил ли чего. Оказалось, что всё-таки пропустил.
- Там надо мыть тщательно – и спереди, и сзади, - сказал он как бы между прочим.
- Я так и помыл! – возразил племянник.
- А вот и нет, - спокойно сказал дядя Валя. Недолго поразмыслив и вспомнив всё, что происходило сегодня днём, он снова встал, развернулся передом к Артёму и остался так стоять. – Вот тут надо мыть тщательнее.
По телу у него пробежала дрожь – то ли от влажности тела, то ли от того, что он собирался показать племяннику. Встряхнувшись, Валя подвигал пальцами у себя между ног и показал, как правильно надо всё там помыть.
Племянник выпучил глаза. На таком близком расстоянии ему всё было видно, поэтому он проследил за каждым движением дяди.
- Теперь ты давай, - с новой дрожью в голосе сказал Валя. – Только аккуратно. Не бойся.

Артём осторожно подвигал там у себя пальцами, пару раз сказал: «С-с-с, ай!» и вскинул голову, ожидая реакции дядь Вали. Тот кивал головой и повторял: «Всё правильно. Хорошо». В конце процедуры Валя сказал:
- Оставь его пока открытым, пусть привыкнет. Всё нормально. Теперь давай намыливайся сзади.
Мальчик покорно стал тереть мочалкой обе ягодицы по очереди. Посмотрел на дядь Валю:
- Туда тоже залазить?
- Тоже. Аккуратно, само собой.
Артём так же сидя развернулся спиной к Вале, встал на коленки, выпятился и принялся водить мочалкой себе между половинок. Один раз замер и оглянулся на дядю. Тот опять сказал: «Всё правильно. Хорошо».
В конце концов, Артём то ли в шутку, то ли серьёзно сказал:
- Погляди, всё там «правильно» или как? – и выделил одно слово повышенной интонацией. И обернулся посмотреть на реакцию дяди.
Под пытливым взглядом племянника Валя присел на корточки и на пару секунд наклонился над его телом. Потом быстро встал и сказал:
- Да, всё «правильно»!
- Ну, слава богу! – ответил мальчик и бросил мочалку в уголок.

Затем оба так же тщательно потёрли друг другу спины, обмылись под душем и вылезли из ванны.
Потом, лёжа на диван-кровати, Артём озвучил свою идею:
- Тогда я маме скажу, что буду теперь купаться с тобой. Да?
- Нет, Артём. Теперь будешь купаться ты сам, - возразил ему Валя. - Я тебя всему научил. Я верю в тебя, ты справишься.
- Ладно, это мы еще посмотрим, - надулся племянник, и чтобы как-то задеть дядю, спросил его: - А что, у тебя там до сих пор ничё не растёт?
- Ты про что?
- Про это!
Артём откинул одеяло с них обоих и нахально похлопал ладонью дяде по гладкому лобку. Валя ухмыльнулся, откинул его руку и прикрылся обратно:
- Нет, я там себе всё сбриваю.
- Зачем?
- Чтоб не мешало и чтоб всё было ухожено.
- А я вырасту – мне тоже надо будет сбривать? Это больно?
- Как сам захочешь. Это не больно, если всё делать аккуратно. Сверху это всё равно, как машинкой стричься в парикмахерской. А внизу надо осторожно, там всё очень нежное.
- На яйках?
- Ага.
- М-м-м… Ну, я потом подумаю.

Они лежали, в тишине глядя на потолок. Свет был выключен, в окно проникал слабый свет от растущей луны.
- Научи меня, как «правильно» его успокоить, если что. А то я, наверно, сегодня всё делал не так. Ты покажешь?
В комнате на несколько секунд повисла пауза, а потом раздался голос в ответ:
- Я подумаю.

Конец первой части

Продолжение следует

 

 

Cachorro©2026