Было это или не было - сейчас уже трудно упомнить. Да и сам факт случившегося накладывает отпечаток нереальности.

Весна. Та ясная светлая весна, которая уже переходит в лето. Та весна, когда вечерком хочется прогуляться пешком, когда не хочется никуда торопиться. Когда солнце упорно светит из голубого неба до самого позднего вечера и потом, вдруг спохватившись, убегает, выключив за собой свет. И внезапно наступают сумерки, но сумерки тоже ясные, когда, поглядев на небо, еще можно увидеть далеко-далеко наверху одинокую тучку, сбоку подпаленную ушедшим солнцем.
Именно в это время я возвращался на своей машине домой. Это было где-то на окраине города, и я небыстро ехал по не очень знакомым улочкам. И тут появился он. Он стоял на краю дороги и голосовал. Конечно, я, не задумываясь, остановился около него. Я был готов к тому, что сейчас из-за деревьев появится как минимум толпа подростков или, в крайнем случае, родители. Но, на мое удивление, это очаровательное создание сам открыл дверь и звонким голосочком сообщил мне, куда ему нужно ехать.
Я не раздумывал. Он был в школьной форме и галстучке - явно с последнего звонка старшеклассников. Белая рубашка и чёрные шортики, синие носочки с новыми белыми кроссовками от Adidas.
Я кивнул. Я был уже готов, что он сядет на просторное заднее сидение - он был еще слишком мал для того, чтобы ездить спереди - но, к моей великой радости, он уверенно плюхнулся спереди, и, повернувшись ко мне, широко улыбнулся. Буркнув себе под нос что-то неразборчивое, я начал движение.
В голове моей вихрем кружилась масса всевозможных мыслей. Мне всегда нравились маленькие мальчики. Но все, что я мог себе позволить, это разглядывать их издалека где-нибудь на пляже или в спортивном зале. Причем разглядывать незаметно, как бы случайно натыкаясь взглядом на худенькую ножку, незаметно перетекающую в попку. Маленькую детскую попку, скрытую лишь тонким слоем материи, плотно облегающей это чудо. Если учесть, что мое зрение оставляет желать лучшего, легко понять, насколько трудно, а порой и почти невозможно было осуществлять такого рода наблюдения.
Еще был Интернет. Обилие конференций, названиями обещавшие золотые горы. Одно время там действительно было много всевозможных фотографий, где маленькие мальчики занимались сексом с большими дядями. Точнее, дяди с ними. Дяди с фотографий и дяди, смотрящие эти фото. Томящее чувство расползалось по груди, вытягивало спину и, сконцентрировавшись, упиралось в пах. Первые несколько месяцев это приносило большое наслаждение, но, потом, то ли в конференциях стало больше спама и толстых теть, то ли архив просмотренного увеличился настолько, что нового становилось все меньше и меньше… сложно сказать. Во всяком случае, щемить и удовлетворять это перестало.
И вот теперь… Рядом со мной, в моей машине сидит это маленькое создание семи-восьми лет от роду и едет со мной черт знает куда. Я посмотрел на него. Острые коленки, пухлые губки и галстук, который он уже снял и бросил под стекло. В этот момент он повернулся ко мне и снова улыбнулся. Господи, как очаровательна эта детская улыбка! Как непосредственна, как наивна. И тут я со своими гадкими помыслами. Я снова смутился и отвернулся, пытаясь сконцентрироваться на дороге, машине, ухудшившейся видимости (уже стемнело), встречных машинах и так далее без остановки. Лишь бы не обращать внимания на своего попутчика. И зачем я вообще остановился…
Его рука легла мне на ногу. Я ошалел. Это не могло быть случайностью, поскольку машина широкая и пассажира от водителя отделяет довольно внушительно расстояние. Он сделал это специально! От осознания этого у меня немножечко помутилось в голове, и я чуть не влетел в приличную яму посреди дороги. Ничего бы, конечно, не случилось, но всегда лучше этого избежать… Как мне реагировать? Сделать вид, что ничего не происходит? - Глупо. Что-то сказать? Но что? казалось, первый раз в жизни я не знал, что мне говорить...
- Давайте лучше остановимся, - вдруг сказал он и опять посмотрел на меня. Я чувствовал себя полным идиотом, но, тем не менее, припарковался. Мы уже ехали по объездной дороге, было темно, и я остановил машину под кронами деревьев, почти вплотную прижавшись к ним.
Мой спутник, похоже, нисколько не смущаясь, скинул кроссовки и забрался с ногами на сидение. Встав коленками на свое сидение, он перебрался через промежуток, разделявший нас, и стал деловито расстегивать мне ремень. Все, что я смог сделать в этот момент, так это выключить свет и закрыть изнутри машину. Все вокруг погрузилось во мрак.
Тем временем мальчик справился с молнией и ремнем, и перед ним предстал мой орган, уже твердо стоящий. Он обхватил его своей ручкой и стал поглаживать. При этом он наклонился пониже и стал лизать мои яйца. Впрочем, назвать это лизанием было нельзя. Он двигал своим упругим язычком и, то приподнимала яичко чуть-чуть вверх, то, полностью заглотив его в рот, начинал поглаживать округлыми движениями своего маленького язычка. Иногда он помещал свой язык меж яичек и, словно расталкивал их. При этом я ощущал яйцом не только его язык, но и натяжение кожи с противоположной стороны.
При этом его ручка продолжала свое неспешное движение по основанию члена. Крайняя плоть ещё не была сдвинута, и головка ещё скрывалась за ней, обильно покрываясь густой смазкой. Периодически маленькие ноготки впивались в кожу у основания моего органа, что производило на меня неизгладимое впечатление.
В этот момент он оторвался от моих яичек и потянул обеими руками мои брюки вниз к коленям и ниже. Я смог раздвинуть свои ноги максимально широко, и он снова принялся за мои яйца. Неожиданно я почувствовал, как другая его ручка пробирается к моему заднему проходу. Он вытянул вперед свой пальчик и стал скрестись ноготком у меня в дырке. Все это в совокупности приводило меня в исступление.
Однако, даже в таком состоянии, я не мог упустить свой шанс погладить живого настоящего маленького мальчика. Я легко дотянулся правой рукой до его попки, погладил ее, а затем двумя руками стянул ему шортики, обнажив трусики, белевшие пятном в синей темноте ночи. Погладив основание ножек, я занырнул в промежность. Нежные трусики были очень приятны на ощупь, но ещё приятнее была его шелковистая кожа, и я стащил до колен эту мифическую преграду. У меня не было возможности разглядеть предоставленные мне прелести (честно сказать, я не страдал по поводу того, что мне мешало это сделать), и поэтому я решил удовольствоваться ощущениями, приходящими с кончиков пальцев.
Погладив снаружи голый детский лобок моего маленького партнёра, я осторожно, чтобы не причинить ему боли, взял его напрягший членик в руку и стал медленно дрочить. Впрочем, дрочить, это очень громкое заявление, я сжимал и разжимал его кожей покрытую головку и пальцами гладил вдоль всего ствола его возбуждённого детского хуя. Мальчик чуть подался навстречу моим пальцам, и я расценил это как поощрение своих дальнейших изысканий. Я опустился чуть ниже и стал ласкать его маленькие безволосые яички, нежно сжимая их. При этом мой мизинец сам собой оказался напротив его ануса, и я тоже стал тихонечко покалывать там ногтем.
Тем временем мой малыш оставил в покое (в покое… хорошенькое дело!) мои яйца и стал облизывать основание моего члена. Он лизал его языком, при этом играя моими яйцами в маленькой ручке. Он целовал ствол пениса маленькими или затяжными поцелуями так, что кожа собиралась у него во рту, оголяя головку. Он кусал мой член сбоку, и я тихонечко покрикивал. Я был наверху блаженства… а ведь самое интересное было еще впереди!
Мимо проносились машины, периодически освещавшие нас фарами дальнего света. Мне было все равно, да и, судя по всему, им тоже. Вряд ли они могли бы что-нибудь увидеть, да и пусть. Мне было хорошо. Очередное появление машины остро укалывало куда-то в живот, что только усиливало восхитительные ощущения от происходящего. И вот настал долгожданный момент - мой маленький любовник оставил в покое мой ствол и навис сверху над головкой, словно разглядывая ее. Мой орган жил. Жил жизнью, отдельной от меня. Он хотел его. Он хотел, чтобы его очаровательные губки раскрылись и приняли его вовнутрь, позволили ему, наконец, очутиться в замкнутом пространстве, побиться там и излиться живительным соком.
Он медленно приблизился и высунул язык. Тихонечко, не сдвигая кожи, обхватил губами головку и, поместив язычок в отверстие крайней плоти, стал вращать им вокруг головки. Таким образом, его язык оказался между кожей, укрывавшей головку, и самой головкой. Я взвыл.
Пощекотав так меня, он, наконец, опустился ртом на мой пенис, головка обнажилась и уперлась ему в небо, но в тот же момент мальчик подался обратно, выпустив его. Пенис был обнажен и наполнен кровью. В моих яйцах бушевала сперма, а его ручка, продолжавшая играть ими, только увеличивала этот шторм. Я чувствовал, что долго так не протяну.
Подождав еще секунду, (мой хуй тихонько раскачивался), и, посмотрев на него в свете очередной проезжающей машины, он высунул язык и стала водить им по отверстию головки. Казалось, он проверял, готов ли путь для моей спермы. Путь был готов, но я еще удерживал семя у себя внутри.
Наконец, он взял его в рот. Он обхватил губами головку у ее основания и стал делать вращательные движения, прижимая верх головки языком. Сначала медленно и плавно, а затем все быстрее и резче. Наконец, его движения превратились в безумный танец, как будто он быстро качал головой от плеча к плечу. Мне показалось, что еще секунда и я не выдержу, но в этот момент мой истязатель остановился, выпустил член и стал тихонечко облизывать его кончиком языка. Я заметил, что сдерживаю дыхание, и выдохнул. Тут он снова погрузил хуй в себя и начал продольные движения по нему. А тот словно почувствовал себя дома - его окружала плотная и влажная кожа рта малыша. Лишь изредка его маленькие зубки касались краев головки, но это было совсем не больно, а лишь приятно. Я автоматически начал движения навстречу ему. При этом я положил свою левую руку ему на затылок и стал гладить его волосы. Моя правая рука по-прежнему гуляла у него в промежности.
Он пускал слюни или слизывал их, он всасывал член и воздух, он крутил, вертел и играл моим органом как хотел. Он упирал его головку попеременно то в одну щеку, то в другую. Он щекотал основание пениса у самого языка. Он... долго так продолжаться не могло.
Я почувствовал, как огромная волна поднимается из моих яиц, как она медленно добирается до основания пениса. Я попытался ее остановить, но тщетно. Тогда я усилил свои движения. Мой маленький мальчик почувствовал мое состояние и тоже убыстрился. Я вцепился в него, задергал хуем, он стал лихорадочно работать языком и… вдруг... оно пришло... я прекратил движения своего органа, полностью сконцентрировавшись на спускании. Только пальцы моей правой руки оставили в покое его членик и яички, а влажный мизинец вонзился ему в попку. Он попытался увернуться, но я, спуская, вцепился в него мертвой хваткой, удерживая его голову и попку. При этом мой мизинец лихорадочно бился в его попке, а член изливал и изливал в него сперму …
Он глотал. Он глотал всё. Так много и долго я еще никогда не спускал. Мой хуй изливал и изливал сперму внутрь моего маленького мальчика, он только успевал глотать. Почувствовав, что ему неудобно, я убрал руку с его затылка, и он чуть подался назад. Маленькая струйка спермы потекла по моему члену вниз к яйцам. Я кончил. Я излил в него все, что во мне накопилось, а он продолжал облизывать мой опустошенный член. Он ласково подобрал упущенную струйку спермы, еще раз облизал член, поднял голову ко мне и опять улыбнулся.
- Ведь так лучше?
Господи, конечно, конечно, лучше... Лучше чего?.. Лучше всего… Я смутно помню остаток дороги. Помню, что доехали быстро и молчаливо. Помню, что в машине было тепло от переполнявших нас чувств. Тепло и пьяно. Пьяно той легкостью тихой радости удовлетворения, когда уже нет ничего более…

Было это или не было - сейчас уже трудно упомнить. Да и сам факт случившегося накладывает отпечаток нереальности. Разве что непослушный галстук, так и оставшийся под лобовым стеклом, вселяет хоть какую-то уверенность в действительности произошедшего…

Александр Кампиловский©