"И почему мы должны постоянно уступать? Разве потому, что мы дети, мы всегда неправы? Разве дети не живые существа? Разве мы не имеем права любить? Впрочем, с нами этот номер не пройдёт. Ни родители, ни учителя не помешают нам любить друг друга, мой Возлюбленный."
Особенная дружба ‒ Роже Пейрефитт
Великий ты
Познай секрет -
Любить так, чтоб
Любимым быть в ответ.
Nature Boy ‒ Нэт Кинг Коул
"Пусть королям под маской лживой,
В одежде пестрой и красивой -
Язык медовый Лесть точил;
Мы, окруженные врагами,
Друзья, забудем ли, что с нами -
"Союз друзей - Любовь без крыл!"
L'amitie est l'amour sans ailes ‒ Джордж Г. Байрон
ЧАСТЬ I
Глава 1. Человек с волосатым носом
В этом году всё будет по-другому, Яспер чувствовал это. Что-то грызло его изнутри, будто предчувствие у пассажира, который ещё не поднялся на борт «Боинга», но уже знает: через час тот взорвётся в воздухе. А может, просто, нервы расшалились ‒ он шёл рядом с матерью по длинным коридорам средней школы, куда ему предстояло ходить следующие шесть лет.
Высокие окна и пустые коридоры, пахнущие хлоркой, напоминали ему старую больницу. Или психушку. Или, на худой конец, закрытую школу-интернат, какими их обычно показывают в кино или по телику. Когда он поделился этим с матерью, та резко оборвала его, велев не болтать ерунду.
Колледж Святого Франциска располагался в солидном старом здании из красного кирпича ‒ это великое заведение как в прямом, так и в переносном смысле, о котором предки отзывались с благоговейным уважением. Сами они никогда там не учились, но поскольку в названии есть и «святой» и «колледж», то для них это было словно знак качества.
Яспер, правда, ничего хорошего в этом не видел. Ему снова предстояло быть «новеньким», «малышом», как шесть лет назад, когда он с новеньким портфельчиком с Покемонами стоял во дворе перед громадой своей первой школы.
Шесть лет ‒ это половина жизни, когда тебе всего двенадцать. Покемоны остались в далёком прошлом; теперь у него бежевый рюкзак Eastpak и новые заботы. Нужно быть «крутым», иметь мобильник и желательно самому быть мобильным. На деньги от бабушки, подаренные на днюху, он купил отличный горный велик, а перед этим старшая сестра Лиз провела его по хипповым бутикам в центре. Когда он показал обновки матери, та лишь скривилась: всё, мол, уродливо и слишком дорого. Это его успокоило: мамины представления о моде безнадёжно увязли ещё в прошлом веке.
Директора звали Лоде Херц. Невысокий, коренастый мужчина в костюме, который висел на нём, как с чужого плеча. Тёмно-синий пиджак был застёгнут поверх бежевого свитера. Волосы - чёрные, с сединой по бокам. Лицо - грубое, изрезанное морщинами, с коротким острым носом, будто выструганным ножом. И серьёзные глаза, которые внимательно смотрели поверх маленьких очков.
Дышал он тяжело, как марафонец после финиша, хотя всего лишь встал из-за стола. Голос был низкий и слегка хриплый. Он поприветствовал Яспера и его мать, поздравил мадам Бломмарт с «отличным выбором школы» и назвал Яспера «юношей». Обычно взрослые так обращались к нему, когда собирались отругать.
‒ Наша школа имеет богатую историю, ‒ рассказывал господин директор, ‒ она существует с середины девятнадцатого века. С 1985 года сюда принимают и девочек, а с 1992-го мы отменили школьную форму. Хорошая новость, согласны, юноша?
Яспер не ответил. Он с изумлением рассматривал нос директора. Не показалось ли ему? Нет, точно ‒ на солнце, падавшем из высоких окон, было видно: на директорском носу росли волоски. Самые настоящие! Яспер каждое утро проверял, не появились ли у него первые волосы на лобке, ‒ и вот те, пожалуйста, у директора они даже на носу есть!
Мать больно толкнула его в плечо.
‒ Отвечай же!
‒ Э-э... да!
‒ Да, господин директор, ‒ поправила она с укором.
Яспер скрипнул зубами. Она что, решила выставить его малышом? Хотелось вскочить, хлопнуть дверью и уйти, но Лиз его предупреждала: «Первое впечатление – самое важное. Облажаешься – и будешь потом страдать от последствий до конца учёбы».
Посему он выдавил из себя вежливое:
‒ Да, господин директор.
‒ Достаточно просто господин, ‒ хмыкнул тот.
О, как мило! Не «Ваше Величество» и не «Ваше благородие» ‒ просто «господин». Настоящий прогресс! Тут он украдкой покосился на директора – вдруг, тот умеет угадывать мысли. С такими людьми нужно держать ухо востро. Нет, всё было в порядке: директор лишь продолжал пыхтеть, будто каждое движение губ и челюстей давалось ему нечеловеческими усилиями, сообщая между вздохами, какие знаменитые выпускники вышли из этой школы (ни одного имени Яспер не знал).
Та встреча была почти месяц назад, и лето на время смыло тревогу. Но теперь, когда он подъехал к воротам новой школе, нервы снова взяли верх. В тот день он встал особенно рано, чтобы принять душ, высушить и расчесать свои длинные волосы. Впрочем, «длинные» ‒ громко сказано: они не доходили даже до плеч. Его мама была не против, потому что они красиво вились на затылке, но Ясперу нравились они по совсем другой причине. Они были крутыми и бунтарскими и как бы говорили: «Я делаю, что хочу, а если тебе не нравится, можешь получить по морде». Они словно делали его чуточку выше, а это важно, когда твой рост - метр сорок.
Во дворе уже толпились дети, но знакомых лиц не было. Яспер надёжно приковал свой маунтинбайк кодовым замком с двумя тросиками. Повернувшись, он заметил директора Херца. Тот стоял у входа и разговаривал с учителями ‒ никто из них не выглядел моложе пятидесяти.
‒ Отлично, ‒ подумал Яспер. ‒ Ещё и учить будут одни старпёры.
Где-то сбоку звонко хихикали девчонки лет пятнадцати. По тропинке со стоянки мопедов шли несколько старшеклассников, небрежно неся шлемы. К ним подбежал ещё парень и завязалась шутливая потасовка. Эти старшаки были почти совсем взрослые: могли водить машину и даже голосовать! Шесть лет отделявшие их от Яспера были как шесть тысячелетий.
Первогодков тоже было легко заметить ‒ те, кого Херц при знакомстве называл юношами и девушками ‒ неловко жались по углам либо парочками, либо по одиночке, сущие дети по сравнению с остальными. Яспер был одним из таких. Сердце бешено колотилось, а его «филы» будто намертво приклеились к брусчатке: хотел он того или нет, он не мог сделать и шага. Один из новичков радостно кого-то окликнул, видимо, своего приятеля. «Везунчики!» ‒ пробормотал Яспер.
Рядом кто-то ругнулся: ‒ Фак, что за отстой!
Яспер вздрогнул. Рядом стоял парень примерно его вышины (или скорее низины), в мешковатых скейтерских штанах. На чёрной футболке надпись: Alien Warehouse. Яспер понятия не имел, что это. Рок-группа? Или, может, новое направление в музыке? На шее у парня висел маленький мп3-плеер, на груди болтались наушники, из динамиков прорывался Limp Bizkit. На левом запястье целая радуга браслетиков и несколько пропусков с музыкальных фестивалей. Кожа на лице и руках хранила печать летнего загара, светлые волосы ещё длиннее, чем у Яспера ‒ несомненно, этот чувак был из крутых.
‒ Ты про школу или про директора? ‒ выпалил Яспер.
Парень глянул на него удивлённо, потом улыбнулся. Его коренные зубы были чуть великоваты для детского лица, и передние резцы выдавались вперёд, как две подушечки жвачки.
‒ Зачётно, ‒ сказал он, протягивая руку. ‒ Я ‒ Нико.
Неужто это наяву, думал Яспер. Такой крутой пацан хочет дружить с ним!
‒ Яспер, ‒ ответил он, пожимая руку. На большом пальце Нико поблёскивало серебряное кольцо.
‒ Мой брат тоже учился здесь, ‒ сказал Нико. ‒ Знаешь, как они его называли?
Яспер покачал головой.
‒ Дарт Вейдер. ‒ Нико снова ухмыльнулся, показав свои выдающиеся зубы.
‒ А почему брата звали Вейдером?
‒ Да не брата, а директора! За его сипение, не догоняешь? Он когда-то попал в аварию, ему горло оперировали. С тех пор дышит, как Вейдер из «Звёздных войн». И характер такой же, ‒ добавил Нико. Яспер хотел было спросить про волоски на директорском носу, но ему вдруг показалось, что это будет не круто.
‒ Скейтишь? ‒ спросил Нико.
Хотя внешний вид Яспера никак не выдавал в нём скейтера, он кивнул. На каникулах в Зебрюгге он целыми днями катался ‒ хоть и просто с горки у дамбы, но всё-таки.
‒ Круто, ‒ одобрил Нико.
Чуть позже к Нико и Ясперу присоединились ещё два мальчика. Один с короткострижеными каштановыми волосами и серыми глазами, которые недоверчиво рассматривали Яспера. Он тоже учился в седьмом классе и его звали Патрик Месселис, но Нико называл его Месси. Другой ‒ смуглый парень с чёрным ёжиком волос и дружелюбными глазами ‒ марокканец Суфьян Абделлауи ‒ Суффи для друзей.
‒ Йоу, Крозз! Чё как? ‒ крикнул Суффи.
Фамилия Нико была Кройсманс, отсюда и прозвище. Друзья обменялись каким-то сложным рукопожатием.
‒ Кто это? ‒ Патрик указал на Яспера.
‒ Это Яспер, ‒ как будто Яспер не мог ответить сам. ‒ Тоже в седьмом. Скейтит.
Патрик молча пожал плечами. Суффи улыбнулся: ‒ Клёво.
На этом ритуал знакомства был завершён.
‒ Слыхали, что случилось с Лисом? ‒ спросил Патрик.
Яспер подумал, что речь идёт об учителе.
‒ Вим Де Лис? Этот тот лох из десятого, что возомнил себя скейтером? - уточнил Нико.
Значит, не учитель.
Патрик кивнул: ‒ Хотел выпендриться ‒ пробовал рейлслайд на перилах у вокзала. Грохнулся мордой об асфальт. Нос, челюсть, зубы ‒ всё всмятку. Даже кусок языка откусил. Кровищи ‒ ты бы видел. До сих пор в больнице.
Яспер сглотнул. Хорошо, что он этого не видел – ему было дурно, когда по ящику как-то показывали операцию на лице.
‒ Фак, чел, ‒ усмехнулся Нико. ‒ Надо придумать ему кликуху. Как насчёт, Покерфейс?
Хотя ему было совсем не весело, Яспер всё же посмеялся за компанию с ними.
В этот момент раздался звонок. Звук был такой громкий и резкий, будто сигнал тревоги в пожарной части. Эта штука управлялась специальным компьютером, где были аккуратно запрограммированы все уроки и перемены. В его старой школе каждый день набирались добровольцы, которые могли завершать переменку, звоня в старый колокол. В прошлом году на первое апреля кто-то из смельчаков ‒ к которым Яспер не относился ‒ выкрутил язычок, и тогда Ясперу пришлось свистом провозглашать окончание перемены.
Кажется, получилось: первое впечатление, которое он произвёл, было совсем неплохим. Его приняли за «крутого». Со всех углов стекались группки учеников, собираясь в шеренги. Только теперь Яспер понял, насколько огромна эта школа: первогодок было больше, чем он мог себе представить. ‒ Эй, седьмые классы, ко мне! ‒ громко хлопнула в ладони женщина в строгом деловом костюме. Это была Катрин Ханен, из администрации школы.
Она начала зачитывать фамилии по алфавиту. После каждой добавляла букву ‒ A, B или C. Яспер попал в группу В и облегчённо выдохнул, когда Нико и Патрик присоединились к нему. Класс 7«B» достался низенькому седенькому человечку в очках, и кто-то из второгодников сообщил, что он будет вести математику. Такие маленькие учителя Ясперу ещё не попадались.
Глава 2. Мальчик с фальшивым именем
В классе разило чистящим средством. Рядом с зелёной доской висел надорванный плакат турагентства: «Шотландские горы ждут вас!» Видимо, тут преподавали не только математику.
Нико и Патрик сразу же уселись вместе. Яспер нашёл место рядом с девочкой и с облегчением заметил, что он не единственный парень, деливший школьную скамью с женским полом. Мальчишка, сидевший наискосок от него ‒ золотистый блондин в грязноватых «найках» достал кожаный пенал с надписью: «Лучше дырка в озоновом слое, чем озоновый слой в моей дырке».
Голос у математика был пронзительный, гнусавый ‒ как у Мардж Симпсон. Когда он впервые сказал: «Садитесь!», Яспер едва удержался от смеха, но щекочущее чувство не покидало его. Затем учитель представился: ‒ «Меня зовут Карел Пардон». Яспер чуть не прокусил нижнюю губу, чтобы не выдать смешок. Впрочем, желание смеяться быстро прошло, когда выяснилось, что они проведут с учителем Пардоном целое утро (все четыре часа!).
‒ Оторвите половинку листа и напишите своё имя и фамилию, ‒ гундосил Пардон.
Шуршание новеньких тетрадок и шум вырванных листов. Девочка рядом с Яспером протянула ему половинку прежде, чем он успел вырвать листик. Он поблагодарил, вывел своё имя и подняв глаза, заметил, что блондин-сосед тоже закончил свой труд. Яспер попытался разглядеть его имя ‒ но мальчик вдруг посмотрел на него и Яспер быстро уткнулся в свой бумажку. Он лишь успел заметить два синих глаза ‒ цвета Средиземноморья.
Соседка Яспера получила задание собрать бумажки и положить их перед носом господина Пардона. Он стал зачитывать их по одному, и тот, кто слышал своё имя, должен был поднять руку.
‒ Гумаре Дион… Далеманс Кун… Алгут Пегги… Бломмарт Яспер…
Яспер поднял руку.
‒ Кройсманс Нико… Месселис Патрик… Тейссенс Аурелия… Ван Хомпел Лисбет… Симней Оцо…
Золотистый мальчик с «озонным» пеналом поднял руку и сказал: ‒ Это итальянское имя, господин учитель, произносится «Отсо».
Учитель одобрительно кивнул и продолжил читать фамилии одну за другой. Яспер подумал, что вот уж лёгкий способ зарабатывать на жизнь: сидишь, читаешь имена, а тебе за это платят.
Когда он дошёл примерно до середины стопки листков, в дверь постучали. Вошёл старшеклассник с распечатанным на принтере списком учеников.
‒ Вот это другое дело, ‒ вздохнул Пардон, и улыбнулся, обнажив пожелтевшие зубы. Лишь у заядлых курильщиков такие уродливые зубы.
Пардон пробежал глазами по списку и нахмурился: ‒ Странно… здесь нет одного имени. Отсо Симне…
По классу прокатилась волна сдержанных смешков и перешёптываний. Золотоволосый мальчик возмущённо вскинулся: ‒ Господин учитель, ну не при всех же!
Тут уже никто не смог сдержаться от хохота. Только господин Пардон багровый как помидор, молча таращился на блондина. Яспер подумал, что, если бы Пардон был мультяшкой, из ушей у него точно пошёл бы пар.
‒ Я должен был догадаться! ‒ прорычал учитель. ‒ Ты, Родерик Ванейде! В прошлой школе ты уже прославился, поздравляю! Но учти, голубчик ‒ я буду за тобой приглядывать!
‒ Конечно, господин учитель, глядеть можно, ‒ ответил Родерик, ‒ трогать не надо.
Весь класс забился в истерике, а Яспер ощутил странный интерес, возникший в нём к этому пацану по имени Родерик, похоже, этому блондину палец в рот не клади. Наверное, это можно было назвать восхищением – ведь кто бы осмелился выдать такое учителю в первый же день?
Но его шутка не осталась безнаказанной.
‒ Я обычно не наказываю в первый день учёбы, ‒ на слове «день» его голос сорвался на фальцет, как у подростка с ломающимся голосом ‒ но господин Ванейде не оставил мне выбора! К завтрашнему дню, будь добр, пять страниц сочинения на тему: «Почему я не должен издеваться над учителем»!
Он шлёпнул на парту Родерику пачку ксерокопий.
‒ А это раздай! Будешь хоть чем-то полезен!
Это был своего рода тест, охватывающий все возможные разделы математики. Чем больше листов он раздавал, тем громче становились стоны в классе.
‒ Оценок не будет, ‒ попытался успокоить их Пардон. ‒ Просто хочу понять, на каком вы уровне.
Когда Родерик протянул Ясперу листы, тот впервые увидел его вблизи. Он не выглядел как бунтарь или хулиган ‒ наоборот, у него было красивое лицо и добрые глаза, которые будто всё время смеялись. Яспер почувствовал, что сам улыбается им в ответ – удержаться было просто невозможно.
‒ Удачи, ‒ пожелал ему мальчик. Яспер был единственный, кому он это сказал.
Задания были адские. Половину из них Яспер даже не понимал. В отчаянии он бросил взгляд в сторону Родерика ‒ тот подмигнул и выразительно поднял брови, мол, я сам офигеваю. Яспер опять невольно улыбнулся, с некоторым трудом переключаясь обратно на тесты.
Яспер вышел из класса полу-оглохшим. Будто очнулся от странного сна и не понимал, что реально, а что нет. К счастью, после обеда появилось новое расписание уроков, четырёх часов математики подряд больше не будет.
Первый день в школе всегда странный. Всё идёт не так, как должно, во всём присутствует некий беспорядок, пока учителя и ученики входят в привычный ритм, который за два месяца они пытались позабыть.
Когда Яспер вошёл в столовую, он понял, что слово «беспорядок» тут не подходит ‒ это был настоящий хаос. Тысяча учеников одновременно искали местечко, чтобы присесть и съесть свои бутерброды.
Нико и его друзья успели занять столик, но для Яспера места уже не осталось. Он заметил один свободный стул и, не раздумывая, схватил его прежде, чем кто-то успел опередить. В тот момент ему это казалось отличной идеей, но тогда он ещё не знал Стива Виллемса.
Ясперу показалось странным, что скейтеры резко умолкли, но причина была не в нём, а в двух подростках лет пятнадцати, возникших позади него. У высокого была стрижка под ноль и тёмный пушок над верхней губой. Он пристально смотрел на Яспера, словно пытаясь продырявить того взглядом. Его рыжий приятель, пониже ростом был весь в прыщах и веснушках.
‒ Это мой стул, ‒ заявил высокий.
‒ Твоего имени там нет ‒ ответил Яспер, надеясь на ободряющий смех своих друзей. Четверо против двоих – эти придурки наверняка отступят. Но Нико, Патрик и Суфьян не улыбались, на их лицах читался страх. Яспер сразу понял, почему, когда высокий сильно толкнул его, и он полетел на пол вместе со стулом.
‒ Мудак! ‒ выругался Яспер. ‒ Совсем спятил?!
В столовой мгновенно стало тихо. Все головы повернулись к ним. Яспер с трудом поднялся на ноги и тут же получил сильную оплеуху, от которой упал на стол. Как будто тысячи иголок пронзили его щеку, и слёзы навернулись на глаза.
‒ Ещё раз назовёшь меня мудаком, выбью тебе все зубы, понял?
Он вырвал стул из рук Яспера и ушёл обратно к своему столику вместе с прыщавым приятелем.
Нико тут же наклонился: ‒ Ты живой?
Яспер быстро вытер глаза. Кивнул.
‒ Блин, чел, ты чё, суицидник? Знаешь, кто это был?
Яспер покачал головой.
‒ Стив Виллемс, ‒ сказал Суффи. ‒ И его дружок Сэм Бультхейл. Они в восьмом классе, уже третий год подряд.
‒ Стив ‒ психопат, ‒ добавил Нико. ‒ Два года назад один десятиклассник, Стефан Ферекен, дал ему в глаз. За это Стив пнул его по яйцам и потом продолжал пинать, даже когда тот упал. Ещё и ещё.
Яспер машинально стиснул коленки под столом. И почувствовал, что совсем не хочет есть.
‒ Сейчас Стефан ходит в колледж Святого Йозефа, говорят, там его зовут Стефанией.
Суффи и Патрик хихикнули. Яспер не понял, что тут смешного.
‒ Тебе бы ужастики писать, ‒ мрачно сказал он Нико.
‒ Думаешь, я всё выдумал? Спроси моего брата, он был со Стефаном в одном классе. С этими типами лучше не связываться.
Внезапно Яспер понял, что из себя представлял этот хаос в столовой ‒ это были джунгли, где царит право сильного. Где слабые животные объединяются в стайки, чтобы отбиваться от более сильных. И если ты заблудился в одиночку, то угодишь в пасть к хищникам, вроде Стива и Сэма.
Он заметил, что пара старшеклассников собрались уходить и подхватил один стул, надеясь, что они не такие скандальные, как Стив Виллемс. Краем глаза он заметил золотую гриву Родерика у входа в столовую. Тот просто сидел на полу и поглощал свои бутерброды, а здесь как раз было два свободных стула. Но приглядевшись, Яспер понял, что тот был не один. Рядом с ним на полу сидела какая-то девчонка и похоже им было очень весело вдвоём.
‒ Эй, Яспер, ты идёшь? ‒ крикнул Суффи перекрывая гомон.
Яспер взял стул и подсел к друзьям.
Глава 3. Негодные траки
Мамы дома ещё не было. Она работала бухгалтером на фирме, которая делала окна и двери ‒ весь день по уши в цифрах. И это ощущалось: она была до ужаса точной во всём. Если хоть что-то выбивалось из её строгой логики, её могло «клинить» потом несколько дней.
Яспер швырнул рюкзак на диван и взлетел по лестнице. Конечно, надо было ещё учебники обернуть и подписать ‒ но всё это могло подождать. На большой перемене Нико позвал его после уроков покататься на площади перед церковью. Значит, и впрямь, Нико посчитал его достаточно «крутым», чтобы принять в свой круг. Не каждому везёт в первый же день заполучить трёх друзей.
Наверху играла музыка ‒ какой-то трек Hooverphonic. Значит, Лиз дома. В следующем месяце она должна была пойти в университет на первый курс политических и социальных наук ‒ звучало так же скучно, как и сложно. Занудней таких наук, наверное, нет на всём белом свете. Она наслаждалась последним месяцем каникул: перед началом такой адской учёбы лишний месяц отдыха просто необходим.
‒ Эй, братик! ‒ крикнула Лиз, когда он прошёл мимо её комнаты. Музыка оборвалась, и она появилась в дверях. Высокая, крепкая восемнадцатилетняя, в толстовке и джинсах, с такими же тёмно-каштановыми волосами и карими глазами, как у него.
‒ Ну, давай, выкладывай.
‒ Чего? ‒ честно удивился Яспер.
‒ Я спрашиваю, как школа, балда.
‒ Норм.
Лиз нахмурилась: ‒ «Норм»? Мой первый день в средней школе был сущим адом.
Яспер усмехнулся: ‒ Окей, был ад. Но у меня уже есть друзья, мы идём скейтить!
‒ А ты хоть умеешь?
‒ Да ну тебя…
Он скрылся у себя в комнате, открыл шкаф и начал копаться в бардаке среди кроссовок и футболок. Где же эта хрень… ага. Нашёл. Его скейтборд. Кататься одному летом было жутко скучно, но теперь всё изменится. У Нико, кстати, был специальный рюкзак, с отделением для доски ‒ Яспер теперь знал, что попросить на Рождество.
Подходя к церковной площади, Яспер услышал характерный шум колёсиков по свежему асфальту. Патрик разогнался на своём скейте, подпрыгнул и проехался серединой доски по краю каменной лавки. Был это бордслайд или липслайд… или вообще без разницы? За время обеда они так загрузили его скейтерским сленгом, что в голове всё смешалось.
‒ Эй, Яспер! ‒ окликнули его.
Суффи как раз сделал кикфлип. Это означало подкинуть доску на особый манер, так, чтобы она в воздухе сделала оборот вокруг своей оси и снова приземлиться на все четыре колеса. Суффи выполнил трюк, даже не коснувшись земли ногой. Суфьян был старшим в их троице, и, наверняка, самым опытным.
‒ Ого! Не знал, что в «Альди» уже скейты продают! ‒ сострил Патрик, увидев доску Яспера.
‒ Брось, Месси, ‒ вмешался Нико. ‒ Мы все когда-то были нубами. Давай сюда свою доску, Яспер.
Тот подал. Нико достал чёрный маркер и крупно вывел на нижней стороне доски своё граффити: Crozz
‒ Всё. Выглядит куда круче.
Несколько лавочек на площади тоже были украшены этим фирменным автографом Нико.
‒ Первый урок, ‒ начал Нико, ‒ скейтборд - как твоя девчонка. Они бывают отстойные, крутые и просто отпадные. Но все обязаны полностью тебе подчиняться.
Кажется, Нико немного недооценивал женский пол: была бы тут Лиз, он бы уже лежал с расквашенным носом.
‒ А чтобы доска слушалась, ‒ продолжил Нико, ‒ нужно сначала овладеть олли.
Он показал: сделал прыжок, не отрывая ног от доски.
‒ Задняя нога ‒ на тейл, передняя ‒ между центром доски и передним траком, ‒ объяснял Нико.
Трак? Тейл? Яспер не понял ни слова. Нико показал.
‒ Тейл ‒ хвост. Траки ‒ оси.
‒ Неплохо, ‒ одобрил он позу Яспера. ‒ Второй шаг ‒ это прыжок: ты сгибаешь колени и сильно бьёшь по тейлу задней ногой. Доска поднимается, и, прыгая, ты подтягиваешь колени и скользишь передней ногой вперёд, над передним траком. Усёк?
Яспер попробовал, но его скейтборд упорно не хотел отрываться от земли.
‒ Нет, надо сильнее бить.
Он пнул сильней, доска вылетела из-под ног, а сам он рухнул на мостовую. Пока остальные исполняли головокружительные трюки, Яспер работал над олли. У него понемногу стало получаться и где-то на сороковой попытке доска наконец оторвалась от земли. Но в момент приземления что-то звонко хрустнуло и Яспер снова полетел на землю. Когда Яспер поднялся, то стало ясно, что со скейтом что-то не так. Доска стояла под странным углом. Задний трак отломился у самого основания.
Подошли Патрик и Суффи оценить масштабы бедствия.
‒ Да эта фигня и часа не прожила! ‒ завыл Патрик. Смех его напоминал гиен с канала Нешнл Джиографик.
Яспер уныло осматривал испорченный скейт. На сегодня урок окончен.
‒ Проблема в траках, ‒ пояснил Суффи. ‒ Они из незакалённой стали.
‒ Лучше сразу купи нормальную доску, ‒ посоветовал Нико. ‒ Только не в «Барт Смит».
‒ А сколько стоит нормальная? ‒ спросил Яспер.
‒ У меня оригинальная ATM. Брал в прошлом году. Сто двадцать евро.
У Яспера отвисла челюсть. Это было в десять раз дороже, чем стоила его.
‒ Их делают в Штатах, ‒ продолжал Нико. ‒ А траки балансируют на компьютере. А у Тони Хоука доски ещё круче. По выражению лица Яспера они сразу поняли, что он не знает, кто такой Тони Хоук.
‒ Тони Хоук ‒ легенда, ‒ пояснил Суффи. ‒ Никто в мире не катается круче него.
‒ У него столько бабла, ‒ ухмыльнулся Нико, ‒ что может спать каждый вечер с новой тёлкой!
Яспер не понимал, как деньги связаны с девушками, и подумал: «если Нико считает, что это критерий успеха ‒ то мне его жаль».
‒ Эй! Гляньте! Это же «Отсоси мне»? ‒ внезапно крикнул Патрик.
В самом деле, это был Родерик Ванейде. Он огибал противоположный край площади с большой спортивной сумкой на багажнике. Яспер сразу узнал его шевелюру.
Наверняка спешил домой из спортклуба ‒ там его ждало письменное наказание.
‒ Да, это он! ‒ фыркнул Нико. ‒ У чувака стопудово не все дома.
Родерик их не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Даже когда Нико громко свистнул, тот не обернулся и свернул за угол.
‒ Он в вашем классе? ‒ спросил Суффи.
‒ Ага. Чистый псих, ‒ хохотнул Патрик и пересказал всё, что Родерик утром устроил у Пардона.
‒ Странный типок, ‒ Нико постучал пальцем по виску.
Ясперу стало неприятно. Было несправедливо обсуждать Родерика у него за спиной. Но и защищать его он тоже не стал. Нико с дружками могли подумать, что он недостаточно крут для их компании. Нет, так рисковать не стоит, не сейчас.
Глава 4. Обломная среда
Когда Яспер вернулся домой со своим покалеченным скейтом, фургончик отца уже стоял на подъездной дорожке. Отец был садовником, заказов у него было полно, так что дома он появлялся лишь ближе к вечеру.
Яспер швырнул скейт в шкафчик под лестницей ‒ туда, где валялись старые ботинки ‒ и вошёл в гостиную. На столе уже стоял ужин, и три лица синхронно повернулись к нему.
‒ Ну? Где ты шатался? ‒ отрывисто буркнул отец из-под усов.
‒ Гулял с друзьями.
‒ У тебя уже есть друзья? ‒ удивилась мать. ‒ Это замечательно!
‒ Друзья, не друзья ‒ в шесть ты должен сидеть за столом!
‒ Да, пап…
‒ Хулиганили, небось?
‒ Не, мы покатались на скейтах перед церковью.
‒ Это не те хулиганы, что сбили госпожу Потхитерс своими досками?
‒ Нет, мам… ‒ сказал Яспер не особо уверено.
‒ А на каникулах ты катался на этой своей доске и, кажется, тебе не особо понравилось, ‒ напомнил отец.
‒ Потому что это скейт фиговый. Задний трак почти сразу сломался.
‒ Трак? Это же, вроде, грузовик? ‒ удивилась мать.
‒ Это ось, ‒ объяснил Яспер. ‒ И мне теперь нужен новый. Только подороже немножко.
Вилка отца замерла на полпути ко рту.
‒ Немножко ‒ это сколько?
‒ Сто двадцать евро.
Вилка со звоном рухнула на тарелку.
‒ Сто двадцать евро?! За дощечку с колёсами?!
‒ Они делаются в Америке, и траки там компьютером…
‒ Мне плевать, хоть бы их делали гномы в Гималаях! Я не выложу сто двадцать евро за кусок дерева!
‒ Я потом отдам! ‒ заикнулся было Яспер.
‒ Если хочешь такой дорогой скейт, копи сам, Яспер, ‒ вмешалась мама. ‒ Скейт за пятнадцать евро можем тебе купить. Всё, что дороже ‒ сам зарабатывай.
Яспер громко вздохнул, чтобы выразить своё недовольство, но родители никак не отреагировали. Если бы он месяц назад не купил ту новую игруху для ПК, сейчас у него уже была бы половина суммы. Он посмотрел на Лиз умоляюще, но и на Лиз это больше не действовало.
‒ Извини, братик. Насчёт денег, это не ко мне.
В комнате Яспер принялся оборачивать учебники в обложки, но всё выходило криво и с пузырями. Либо руки за лето разучились работать, либо настроения не было.
‒ И зачем тебе такой дорогой скейт? ‒ спросила Лиз на пороге, облокотившись на дверной косяк.
‒ Потому что дешёвый ломается за час, ‒ буркнул Яспер. ‒ Лучше купить один дорогой, который прослужит годы, чем десять дешёвых, которые сразу развалятся.
‒ В этом есть логика, ‒ признала Лиз. ‒ Но ты же можешь накопить. Или боишься потерять друзей, если завтра не придёшь с новым скейтом?
Яспер об этом ещё не думал… А вдруг Нико и правда перестанет считать его крутым?
‒ Лиз, клянусь, я всё верну!
‒ Извини, но мы договаривались: можешь просить меня о чём угодно ‒ кроме денег. Они мне самой будут край как нужны, когда поеду в универ. Так что тебе надо найти себе подработку. Если родители увидят, как ты стараешься, они тебе тоже что-нибудь подкинут.
‒ И что мне делать?
‒ Оглядись по сторонам. Работы везде полно. Да наш папа в соседних дворах больше вкалывает, чем в нашем!
А это идея! Их садик постепенно приходил в запустение, посему в среду, закончив домашку, Яспер переоделся в старые тряпки и взялся за дело. Он покосил траву, выполол сорняки, помыл «Керхером» террасу, надраил садовую мебель, а потом ножницами для газона аккуратно срезал клочки травы вокруг деревьев.
Когда мама подъехала к дому, он как раз заканчивал. Выглядел он так, будто прошёл через джунгли Руанды. Лицо было в грязных полосах, по которым стекал пот. Но сад блистал.
‒ Вау, Яспер! ‒ воскликнула мама. ‒ Что на тебя нашло?
‒ Я очень хочу новый скейт.
Мама улыбнулась, обняла его и чмокнула. Но скейт за поцелуи не купишь, это она и сама понимала.
‒ Я скажу папе, что ты весь день трудился в саду. Он точно тебе что-нибудь даст.
‒ Класс!
Выйдя из душа, Яспер услышал, как папин фургон зашуршал по гравию. Он вышел в коридор и замер наверху лестницы, обратившись в слух. Встрянешь в неудачный момент – и получишь кукиш с маслом вместо скейта. Он прислушивался к хвалебным речам матери и одобрительному гудению отца. Может быть… может, в самом деле, сейчас он получит деньги на скейт!
‒ Яспер! ‒ позвал отец.
Яспер слетел по лестнице и наградил отца поцелуем.
‒ Отличная работа! Видишь, можешь ведь, когда захочешь.
‒ Всмысле, па?
‒ Ну ты же хочешь скейт, или нет?
‒ Да! Да! – просиял Яспер.
‒ И такой труд достоин награды.
Он полез в карман за кошельком ‒ Яспер уже почти видел, как купюры светятся небесным сиянием…
‒ Вот, ‒ сказал отец и вложил ему в руку пять евро.
‒ Это всё?! ‒ вырвалось у Яспера. И ради этого он убил полдня? Он пахал, как вол, до боли в мышцах ‒ за пятёрку?!
‒ Что значит ‒ «всё»? Тебе мало? ‒ нахмурился отец.
‒ Тебе клиенты тоже по пять евро платят?!
‒ Яспер! ‒ воскликнула мама.
‒ Пять евро ‒ более чем достаточно для твоего возраста! ‒ сказал отец строго. ‒ И если не нравится ‒ можешь вернуть!
Но возвращать Яспер не собирался, буркнув обиженное «спасибо», он поплёлся к себе.
В четверг первой была физкультура. Учителя звали Давид Стейнен ‒ внушительного вида мужик с коротким ёжиком, который, кажется, никогда не снимал спортивный костюм.
Первый урок, как обычно, был посвящён заполнению имени-фамилии на половинке листа и записи вещей нужных для занятий. Для физкультуры была нужна футболка со школьной символикой, до неприличия короткие шорты и кеды. А на завтра ‒ в бассейн ‒ купальная шапочка и плавки.
‒ Без шапочки в бассейн не пущу! ‒ заявил Стейнен. ‒ И не думайте, что сможете откосить от занятий, если придёте без шапочки или плавок: у меня всегда есть запасные. Он достал огромную белую шапочку с розочками и девчачий купальник. После такого предупреждения наличие трусов и шапочки для пацанов седьмого «В» стало вопросом жизни и смерти.
«Странно», подумал Яспер, «что без плавок нельзя, ещё можно понять. Но зачем нам шапочка?» Нико, как обычно, был в курсе всего. На пути обратно в школу он поведал:
‒ Два года назад в бассейне произошёл несчастный случай из-за волоса.
‒ Из-за волоса?! ‒ рассмеялся Яспер. ‒ Кто-то поскользнулся?
‒ Хуже, ‒ сказал Нико с удовольствием. ‒ В бассейне плавал длинный волос. Один парень прыгал с вышки ‒ и упал плашмя прямо на него. На такой скорости мокрый волос режет, как бритва. Ему распороло живот, так что вывалились кишки и поплыли за ним!
‒ А ты откуда знаешь? ‒ спросил Патрик. ‒ Тебя же там не было.
‒ А вот знаю! ‒ настаивал Нико.
Яспер только фыркнул. Но про себя решил проверить завтра воду, на всякий случай.
Глава 5. Урок мумии
В субботу мама решила посвятить весь день исключительно Ясперу. Типичное мероприятие в формате «мама и сын»: вылазка за школьными принадлежностями. К концу недели у него набрался полный список требуемого: папки с листами А4, тетрадки, ручки и принадлежности для рисования.
Яспер искренне не понимал, почему мама просто не могла выдать ему деньги и отправить одного. Он уже присмотрел себе классную папку с рэпером 50 Cent ‒ такую же, как у Нико. Но мама взглянула на ценник и вернула её на полку.
‒ Если бы эта папка действительно стоила пятьдесят центов, я бы её купила, ‒ попыталась она пошутить. Но Ясперу было не смешно: она положила в корзинку пять самых дешёвых отстойных папок. Две зелёных, две красных и одну синюю.
‒ Мам, они же скучные!
‒ Тем лучше ‒ меньше отвлекают. Главное ‒ не обложка, а то, что внутри.
‒ Мы что бедные?
Госпожа Бломмарт удивлённо взглянула на сына:
‒ Конечно нет, Яспер. Но мы и не миллионеры. Учёба Лиз стоит кучу денег. И мы всё ещё выплачиваем за фургон, который папа купил в том году. Мы оба работаем, но мы должны следить за расходами. И уж точно не будем тратить уйму денег на папку только потому, что на ней нарисован какой-то певец. Потом поймёшь.
Вот она, коронная фразочка взрослых для завершения любого спора с детьми: «потом поймёшь». Из той же оперы, что и «тебе пока рано» или «это для твоего же блага». Яспер негодовал. Он уже почти готов был сам за неё заплатить, но сейчас каждый евро был на счету.
Когда они выходили из канцелярского отдела, он увидел Нико, Патрика и Суффи, которые катились по торговому центру на своих крутых досках. Яспер моментально нырнул за цветочный вазон. Если эти трое увидят, как он таскается с мамочкой по магазинам, его репутация накроется быстрее, чем его старый скейт.
‒ Яспер, не отставай! ‒ крикнула мама, обгоняя его. ‒ Мне ещё надо в Zeeman, купить тебе свежих трусишек.
‒ Ма-а-а-ам!
Она реально это сказала! Вслух. При всём честном народе, посреди субботней толкучки торгового центра. К счастью, троица уже скрылась из виду. Иначе можно было бы сразу переводиться в другую школу. Или другой город.
Он наградил маму убийственным взглядом, а она лишь улыбнулась.
‒ На, вот, ‒ сказала она и всучила ему пакеты с мерзкими папками. ‒ Не станет же мужчина заставлять старушку-мать таскать всё это!
Мумия заболела, а значит, биологии сегодня не будет. Никто не знал, сколько лет фрау Схепенс, но поговаривали, что один из старых учителей ещё ребёнком у неё учился. Выглядела она на все сто, отсюда и прозвище.
Болела она или нет ‒ никого не интересовало, ведь возможность прогулять скучный урок биологии ‒ это подарок судьбы. Подразумевалось, что в отсутствии учителя дети получают «свободный урок», на котором они делают домашку или самостоятельно занимаются, но с течением лет сия традиция была утрачена, и для седьмого «B» это означало просто лишний час отдыха. Можно было оставить секретарше ‒ фрау Ханен дневник в залог, и получить от неё футбольный или баскетбольный мяч. Большинство пацанов побежали играть, кто на баскетбольную площадку, кто на лужайку за школой, насладиться последними тёплыми деньками.
Яспер играть не хотел, он устроился на спинке деревянной лавки рядом с баскетбольной площадкой. За три недели учёбы он уже запомнил почти все имена мальчишек и девчонок своего класса. Группки друзей уже понемногу сложились. Только Родерик Ванейде всё ещё был сам по себе. Он тоже сидел на спинке лавки напротив и играл в телефоне. Многие девчонки считали его красавчиком, но держались с опаской: раз он так подставил Пардона в первый же день, значит, он какой-то чокнутый. Всё, что Яспер знал про него ‒ что ему уже стукнуло тринадцать. Кажется, этот чудик попал в замкнутый круг: Родерик не мог найти друзей, потому что считался странным, а из-за отсутствия друзей ярлык изгоя приставал к нему всё сильней. Зачем он вообще так глупо повёл себя с Пардоном? Яспер где-то слышал, что дети иногда ведут себя вызывающе, когда нуждаются в помощи или чьём-то внимании, или хотят произвести впечатление.
Родерик поднял голову. Их взгляды встретились. Первая реакция Яспера была ‒ отвести глаза. Но он заставил себя не отводить. Родерик смотрел чуть неуверенно, потом уголки его губ дрогнули. Он улыбнулся. И Яспер улыбнулся в ответ. Ну а что? Родерик, кроме той самой выходки, казался вполне нормальным. Даже хорошим. Яспер уже хотел спрыгнуть и подойти к нему, но тут рядом плюхнулись Нико и Патрик.
‒ Мы что-то редко видимся в последнее время, ‒ сказал Нико.
‒ Не то чтобы мы скучаем, ‒ съязвил Патрик.
‒ Не хватает на новую доску, ‒ признался Яспер. ‒ Денег нет, а родители не хотят одолжить.
‒ Отстой, ‒ Нико покачал головой. ‒ Сколько у тебя есть?
С учётом карманных и всех заработанных… ‒ Тридцать пять евро.
Патрик ухмыльнулся: ‒ На это можно купить два скейта в «Барт Смит»!
Нико врезал ему в плечо.
‒ Месси, хорош его троллить. Может, этого хватит на новые траки. Хотя они тоже нехило стоят.
‒ Ну не сто двадцать же, ‒ обрадовался Яспер
‒ Короче, после уроков идём в торговый центр, ‒ сказал Нико. ‒ В Спортхаузе зацепим для тебя парочку нормальных траков.
Прогремел звонок на урок истории. Скейт-команда сгребла рюкзаки. Яспер посмотрел туда, где сидел Родерик ‒ но тот исчез.
Нико положил ему руку на плечо: ‒ Эй, ты же не думал, что мы исключим тебя из нашей банды из-за дурацкого скейта? Мы не уроды, чувак.
Патрик молчал. Яспер не знал, что и думать.
В холле он увидел Родерика, в одиночестве бредущего по лестнице. Хотел было подойти, но ужасно хотелось в туалет, и он подумал, что для здоровья полезнее взять рекламную паузу, прежде чем приступать к уроку истории.
Туалеты на первом этаже были старые, грязные и заброшенные. Хотя ежедневно ими пользовались сотни учеников, убирали их только раз в неделю. В воздухе витал резкий запах мочи и чего-то ещё, что Яспер не сразу смог опознать. Сквозь узкие бойницы под потолком снаружи проникал хилый луч света, остальной свет давали несколько гудящих и мерцающих флуоресцентных трубок на потолке. В воздухе висел странный туман… или дым? Странный дым напоминал табак, только какой-то странный табак с очень пряным запахом. Два кабинки были закрыты, и из них тянуло очень характерным запахом травки. Ну и ладно. Яспер не был стукачом. Он просто старался не дышать, пока отливал. Когда он застёгивал ширинку, в обеих кабинках спустили воду, и обе дверцы распахнулись почти одновременно.
Яспер обернулся ‒ и сердце ушло в пятки. Стив Виллемс и Сэм Бультхейл!
Он всё это время умудрялся держаться от них подальше ‒ как советовал Нико, но теперь они стояли лицом к лицу. Что он мог сделать? В конце концов, это всего лишь общественный туалет.
Сэм засунул пачку салфеток в задний карман и подозрительно оглядел мелкого шкета у писсуаров. Глаза Стива были влажными, а выражение лица слегка ошеломлённым, но от этого он не выглядел менее опасным.
‒Ты чё тут забыл? ‒ проворчал Стив.
‒ Угадай! Это туалет, вообще-то! ‒ ответил Яспер.
‒ Нет, говнюк. Это наша территория, ‒ Сэм указал на корявое граффити на стене, нанесённое синим маркером.
‒ Шикарная территория, ‒ похвалил Яспер демонстративно озираясь по сторонам. Он хотел выйти, но Сэм мгновенно перегородил путь.
‒ Шибко у тебя крутые яйца, малёк, ‒ ухмыльнулся он и Яспер почуял в его дыхании резкий запах марихуаны.
‒ Ты подглядывал что ли, извращенец? ‒ сострил Яспер в ответ.
Это подействовало: ухмылка Сэма сразу завяла.
‒ А ты пробовал собирать свои зубы переломанными пальцами?
Он сжал кулак. На каждом пальце было по кольцу.
Но Стив покровительственно потрепал Яспера по плечу: ‒ Ну, ну, Сэм. Давай-ка без насилия. Просто неудачное знакомство, так ведь, пиздюк? ‒ явно намекая на инцидент в столовой.
‒ Но с длинным язычком, как у тебя, не помешает защита, ‒ продолжил Стив.
‒ Защита? От чего? ‒ спросил Яспер.
Стив ухмыльнулся: ‒ От нас, конечно. С завтрашнего дня и каждую неделю будешь приносить нам пять евро ‒ и доживёшь до конца года с целыми зубками.
Яспер дрожал, но разум его не отключался. Если они причинят ему вред ‒ вся школа узнает. И директор Херц (которого они звали между собой Дарт Вейдер) этого так не оставит.
‒ Знаете, что за это вы попадёте в полицию? ‒ участливо поинтересовался Яспер.
‒ Несчастные случаи происходят то и дело, ‒ сказал Сэм.
‒ На каждом шагу, ‒ добавил Стив. ‒ Тебя предупредили, деточка.
Он похлопал Яспера по щеке и вышел вместе с Сэмом.
Урок истории уже начался, и когда Яспер вошёл, весь класс обернулся к нему.
‒ Господин Бломмарт, ‒ протянул учитель Абелс с притворным удивлением. ‒ Какая честь, что вы решили удостоить нас своим присутствием!
Яспер сел рядом с Нико. Тот шепнул:
‒ Чувак, что с тобой?
Хоть Яспер не видел себя со стороны, но понимал, что, скорее всего, выглядит он неважно.
‒ Ничего, ‒ ответил он и полез за тетрадью по истории.
Глава 6. Трюк с траками
После школы они направились в торговый центр, народу там было мало: в основном тусовались подростки. Немногочисленные покупатели спешили закупиться продуктами к ужину.
Яспер пошёл за Нико, Патриком и Суффи прямо в Спортхауз. Это была большая сеть магазинов спортивных товаров, а в подвале у них был целый отдел снаряжения для скейтбординга. Готовые борды ‒ «комплиты» ‒ стояли рядком вдоль стены над лестницей, на каждом висел трёхзначный ценник. Нико, Патрик и Суффи остановились у стеклянной витрины, где расположилась большая коллекция колёсиков и траков ‒ ярких, блестящих, с непонятными названиями. Но от цен Ясперу стало не по себе. Обычная пара траков стоила как новая компьютерная игра.
‒ Знаешь, эта витрина никогда не закрывается, ‒ шепнул Нико.
Он прижал ладонь к стеклу ‒ и дверца скользнула в сторону.
‒ Так же нельзя! ‒ испугался Яспер. Надо позвать продавца!
‒ Ничего, мы тут постоянные клиенты, ‒ ухмыльнулся Нико, обнажая передние зубы.
Он достал из витрины пару наикрутейших ярко-красных траков и протянул Ясперу:
‒ Вот, эти «Тандерс», просто пушка.
‒ Нико, я же сказал, у меня нет денег…
‒ Для этого и нужны друзья. У тебя тридцать пять евро, у меня есть десятка. А у тебя что, Суффи?
Суффьян порылся в кошельке, и смущённо показал только две монетки ‒ евро и двушку.
‒ Ты тоже нищеброд! Ладно, Месси, а у тебя?
‒ Я ни цента ему не дам! ‒ возмутился Патрик. ‒ Обалдели что ли?!
‒ Мы лишь одолжим ему, ‒ сказал Нико. ‒ Он же всё вернёт, верно, Язз?
‒ Конечно, ‒ кивнул Яспер.
‒ Эй, Яз… Джаз! ‒ обрадовался Суффи. ‒ Клёвый ник, кстати!
Яспер не особо любил джаз, но прозвище звучало круто.
Нико прикинул в уме и подытожил: ‒ Если хочешь эти «Тандерсы», нужно надыбать ещё где-то пятнашку.
‒ Забей, ‒ сказал Яспер, кладя траки обратно. ‒ Реально, спасибо, парни, но я не люблю брать в долг. Лучше я сам накоплю потихоньку.
‒ Как скажешь, ‒ сказал Нико.
‒ Можешь кататься пока на моей доске, ‒ добавил Суффи.
За прилавком появился продавец и с подозрением стал коситься на них. Он явно заметил, что витрина открыта. Чего доброго, решит, что они собираются что-нибудь свистнуть.
‒ Погнали отсюда, ‒ сказал Патрик нарочито громко, чтобы слышал продавец. ‒ Тут одно говно!
Они прошли мимо кассы и вышли наружу. Но стоило Ясперу сделать несколько шагов в сторону выхода, как чья-то рука крепко ухватила его за плечо.
‒ Пройдёмте-ка со мной, юноша.
Яспер поднял голову ‒ и увидел каменную физиономию охранника.
‒ Зачем? ‒ выдавил он.
Удивительно, что стало с его голосом.
‒ Думаю, ты кое-что забыл оплатить.
‒ Н-неправда! ‒ запротестовал Яспер. Он просто с друзьями посмотрел траки! Может, охранник хочет узнать, зачем они лазили в витрину? Так потому, что растяпа продавец забыл её запереть, а они всего лишь хотели посмотреть!
Охранник отвёл его в закуток перед входом:
‒ Тут поспокойнее. Открой-ка свою сумку.
Имел ли право этот мужик совать нос в его вещи? Разве невмешательство в частную жизнь не одно из основных прав ребёнка?
‒ Если тебе нечего скрывать ‒ тогда и бояться нечего.
Яспер медленно открыл рюкзак. Охранник взял его и порылся между книг и тетрадей.
‒ Господин, без ордера вы не имеете права… ‒ слова Яспера застряли в горле, когда охранник вытащил из его рюкзака два ярко-красных трака. Это было похоже на фокус, на отвратительный трюк. Вот ублюдки! Яспер ощутил, как его охватила паника. Охранник молча сверлил его взглядом.
‒ Э-э… я… я их туда не клал! ‒ Но голос сорвался, в глазах защипало. Только не это! Не хватало ещё расплакаться перед каким-то дурацким охранником.
‒ Думаю, нам есть что обсудить, ‒ веско сказал охранник. Он взял его за плечо и повёл перед собой. Мимо людей, которые теперь смотрели только на них двоих. Им и без слов было ясно, что натворил этот пацан с длинными патлами. Газеты били тревогу: преступность молодеет.
Охранник открыл дверь «только для персонала» и втолкнул Яспера внутрь маленького тёмного офиса. Второй охранник сидел перед стеной из множества мониторов ‒ камеры показывали каждый уголок магазина. И стеклянную витрину с траками тоже.
Первый охранник сел за стол, открыл блокнот и сказал:
‒ Имя, фамилия, возраст, адрес, телефон?
‒ Яспер Бломмарт… мне двенадцать, я живу…
‒ Бломмарт с двумя «м»?
Яспер кивнул.
‒ Продолжай…
Яспер назвал адрес и телефон, и охранник аккуратно всё записал. Затем охранник наклонился поближе и пристально уставился на него ледяными глазами, от чего у Яспера мурашки по спине побежали.
‒ Итак, господин Бломмарт, вы видели объявление?
‒ Какое объявление?
‒ Вот такое, ‒ сказал охранник и вытащил из стола красную табличку и положил перед Яспером: «Кража преследуется по закону». Такие таблички висели по всему магазину.
‒ Понимаешь, что это значит?
Яспер покачал головой.
‒ Что сейчас я вызову полицию. Тебя задержат. И ты предстанешь перед судьёй по делам несовершеннолетних.
Яспер почувствовал, как желудок скрутило от ужаса, и больше не смог сдержать слёзы.
‒ Но я этого не делал, ‒ всхлипнул он.
‒ А мы тебя и твоих дружков сняли на камеру.
Он встал и подошёл к компьютеру, стоящему в углу. Несколькими щелчками мыши он вывел на экран Яспера, Нико, Суффи и Патрика, стоящих у витрины. Звука не было, но Яспер помнил каждое слово. Охранник поманил его к монитору.
‒ Смотри сюда, ‒ охранник указал на витрину, ‒ Ты кладёшь траки в шкаф. А когда ты отходишь, они магическим образом исчезают с витрины. И возникают у тебя рюкзаке. Такой вот фокус.
‒ Но тут же не показано, что это я их краду! ‒ возразил Яспер, внимательно просмотрев запись. Вернув траки на место, он отвернулся к Суффи, а к витрине подошёл Патрик.
‒ Пусть так, но они же как-то попали к тебе в сумку?
‒ Но как я мог их украсть, стоя спиной к витрине?
Охранник молча перемотал назад.
‒ Значит, мне их подложили, ‒ настаивал Яспер.
‒ Хочешь сказать, это сделали ребята, что были с тобой?
Яспер кивнул: тут было без вариантов. – Да, это мои друзья.
‒ Хороши друзья! Развели тебя на кражу в магазине.
Он снова сел за свой стол.
‒ Вы же не станете звонить в полицию? – взмолился Яспер. – Я же, правда, этого не делал!
Охранник снова наклонился вперёд, оказавшись примерно на одном уровне с Яспером, но холодный полицейский прищур уступил место более человечному выражению.
‒ Ладно. Запись, действительно не доказывает, что ты их украл. Да и сам ты, вроде, похож на приличного мальчика. Просто, ты выбрал плохих друзей, и я надеюсь, ты сделаешь выводы. Тюрьмы полны людей, которых подвели такие вот друзья, понимаешь?
‒ Да, господин.
‒ Но запомни: это был первый и последний раз. Попадёшься ещё ‒ и я буду действовать по всей строгости закона. Понятно?
‒ Да… да, господин.
‒ Хорошо. Твои родители дома?
Охранник подвинул к себе телефон, Яспер побледнел.
‒ Вы что, будете им звонить?
‒ Конечно. Они должны знать, что произошло.
Яспер вздохнул и покорно смотрел, как тот набирает мамин номер.
Родители приехали вдвоём на маминой машине. Выглядели они так, будто готовы его убить. Потом ему пришлось ждать, пока они беседовали с этим типом. Когда они шли через парковку к машине, родители выглядели уже не так сердито. Однако по дороге домой никто не сказал ни слова и даже, когда зашли домой, всё так же молчали. Это было страшнее всего. Если бы они орали и ругались на чём свет стоит, и то было бы легче. А такое молчание вызывало самые недобрые предчувствия. Оно как бы намекало, что произошло нечто из ряда вон, что он переступил все красные линии.
Когда они прошли в гостиную, на столе стояла одинокая тарелка Яспера. Еда остыла.
‒ Ешь в своей комнате, ‒ строго сказал отец. И это было единственное, что он ему сказал в этот вечер.
Наверху его ждала Лиз.
‒ Хочешь поговорить?
Разумеется, она не знала всей правды – лишь то, что её любимый братишка был пойман на воровстве в магазине. Яспер кивнул.
Жареная индейка с горошком и морковкой были вполне съедобны и в холодном виде, но Яспер предпочёл бы горячую пищу. Остывшая еда напоминала о холодном взгляде охранника и пережитом страхе. Он отодвинул полупустую тарелку и повернулся на стуле к сестре, терпеливо ждавшей на краешке его постели, покуда тот насытится.
‒ Они подбросили мне это в рюкзак, ‒ наконец начал он.
‒ Кто?
‒ Мои… друзья.
‒ Ты их ещё называешь друзьями после того, что они сделали?
‒ Откуда же мне было знать, что они такие сволочи! По запаху что ли?!
Лиз улыбнулась:
‒ Было бы здорово, если бы можно было вынюхивать негодяев. Одним махом исчезли бы все беды мира, ну, или почти все.
В дверях появилась мама с лимонадом. Она поставила его возле тарелки.
‒ Сладких снов, маленький бандит. – пропела Лиз и оставила его с матерью.
Мама присела на кровать, туда, где только что сидела Лиз.
‒ Ты в порядке?
Яспер кивнул и сделал большой глоток восхитительно прохладного лимонада. Лишь сейчас он ощутил, как страшно ему хотелось пить.
‒ Папа страшно зол, он боится, что это навредит его бизнесу. Что люди не захотят нанимать садовника, у которого сын на учёте в полиции.
‒ Но ведь полиции даже не было!
‒ Я знаю, ‒ сказала мама. ‒ У отца есть склонность делать из мухи слона. Знаешь, он столько труда вложил в своё дело…. Надеюсь, завтра он успокоится.
Она подождала пока Яспер допьёт, и притянула его к себе: ‒ Иди ко мне, котик.
Она крепко обняла его и поцеловала в макушку. ‒ Ты, поди, здорово перепугался?
Яспер кивнул. Так оно и было.
Глава 7. Родерик
Нико даже не понял, что произошло, когда вторничным утром во дворе перед школой к нему подлетел Яспер и толкнул в грудь. Нико споткнулся о свой рюкзак, лежащий под ногами, и шлёпнулся на спину.
Патрик и Суффи тут же схватили Яспера под локотки, спасая Нико, впрочем, Яспер и не собирался его убивать.
‒ Ты подкинул мне траки в рюкзак, ублюдок!
Нико с трудом поднялся, глядя на Яспера как подстреленный олень.
‒ Зачем мне так делать? Мы же друзья!
‒ А вчера вы все слиняли, как по команде!
‒ Мы вообще не сразу врубились, что случилось! ‒ вмешался Суффи. ‒ Они разве имеют право обыскивать, если сигнализация не сработала?
‒ Какая разница?! ‒ вскрикнул Яспер, освободившись от их рук. ‒ Он собирался сдать меня фликам!
‒ Подумаешь, ничё страшного, ‒ фыркнул Патрик. ‒ Ты малолетка. Выпишут предупреждение ‒ и свободен. Надеюсь, ты хотя бы нас не заложил?
‒ Заткнись, Месси! ‒ рявкнул Нико. ‒ Джаз ‒ не стукач!
Все трое уставились на Яспера, ожидая подтверждения.
‒ Нет, я не стукач, ‒ резко ответил он. ‒ И я вам не Джаз, меня зовут Яспер.
Так закончилось его увлечение скейтбордингом.
Если честно, он верил Нико ‒ тот бы такого не сделал. За несколько недель Яспер успел понять, что Нико хоть и дурачится порой, но на подлость не способен. Суффи тем более ‒ он всегда был к нему добр, даже предложил ему тогда в магазине свой скейтборд. Единственным подозреваемым оставался Патрик. Он с первого дня глядел на Яспера, как на чужака. И именно он стоял позади него в магазине, и легко мог подбросить траки в рюкзак. Но доказать это было невозможно.
Наверное, это и к лучшему. Без дорогой доски он всё равно оставался бы среди них белой вороной.
На уроке французского Дион передал ему сложенный вдвое листок. Записка была от Нико, сидевшего впереди вместе с Патриком, он писал: «Клянусь, я не при делах! Мы всё ещё друзья?»
Он хотел в ответ написать: «Я знаю, кто это был», но… он же не стукач. Поэтому просто подписал внизу: «Я тебе верю. Друзья!»
Когда прозвенел звонок, Яспер хотел подойти к Нико, но тот побежал вниз по лестнице в компании Патрика. Он почти уже пошёл за ними, но остановился на второй ступеньке. Ну уж нет: отныне, либо ‒ он, либо ‒ Патрик.
Впервые за долгое время Яспер остался на переменке совсем один. Он сел на одну из лавочек, стоявших по краям школьного двора, и стал разглядывать компании ребят и девчонок, болтающих и смеющихся. А где Родерик? Он ведь подавал такие явные знаки, что не прочь подружиться. Яспер встал и отправился на поиски.
Внизу в холле было пусто, не считая пары беседующих учителей. Яспер пошёл за угол к автомату с напитками, стоящему у лифта. Яспер пошарил в кармане в поисках евро на яблочный сок…
‒ Ты что, мои деньги тратишь?
Яспер замер. Звук этого голоса пробрал его до костей. Он обернулся в сторону учителей, но те уже скрылись в дверях учительской и в коридоре не осталось никого, кроме него и Стива.
‒ Э-э… нет, ‒ пискнул Яспер. ‒ Это… ну… другие деньги.
Стив грубо схватил его за руку, и потащил в туалет. Стив был на три года старше, совсем взрослый – мог бы справиться и с двенадцатиклассником. В туалете он резко прижал Яспера к стенке.
‒ У нас был, уговор, сладенький! Где мои пять евро?
‒ У меня их нет, ‒ выдавил Яспер. Он старался говорить ровно, но голос дрожал, а ноги подкашивались. На мгновение ему почудилось, что сейчас Стив слетит с катушек и порубит его в кровавую кашу, но обошлось.
‒ Чтоб завтра были! ‒ прошипел он и для убедительности врезал Ясперу кулаком в живот. Весь воздух разом покинул лёгкие, и Яспер всхлипывая, скорчился на полу.
‒ Сдачи не надо, ‒ буркнул Стив и вышел.
Яспер лежал, свернувшись калачиком на холодной плитке. Дышать пока удавалось с большим трудом, через короткие всхлипы. За жужжанием лампы он услышал шорох в одной из кабинок и шум воды. Сквозь слёзы он увидел, как кто-то подошёл к нему и опустился на корточки.
‒ Вот же урод… ‒ сказал знакомый мальчишеский голос и две руки осторожно помогли Ясперу подняться.
‒ Ты в порядке?
Яспер глубоко вдохнул запах хлорки и туалета, и лишь кивнул. Он вытер глаза рукавом и смог наконец увидеть участливую физиономию. Это был тот, кого он и искал – Родерик. Его синие глаза тоже были влажными. В них читались гнев и тревога.
‒ Прости, ‒ сказал он со смущённой улыбкой. ‒ Если вижу, что кто-то плачет, я тоже не могу удержаться.
‒ Спасибо, ‒ прошептал Яспер и протянул руку.
Родерик слегка удивился, но опять улыбнулся и пожал её.
Яспер улыбнулся в ответ, потому что боль в животе сменилась странным щекочущим чувством. Тем самым, когда Родерик пожелал ему удачи на математике.
‒ Не сдавайся, ‒ сказал Родерик. ‒ Дашь денег ‒ и будешь их шестёркой до конца школы.
‒ Я и не собирался, ‒ вздохнул Яспер. ‒ Но ты их видел?
‒ Держись подальше. Придумывай отмазки, если будут приставать. Рано или поздно они отвянут. Тебе уже лучше?
‒ Да, гораздо лучше, ‒ ответил Яспер, и почему-то не мог перестать улыбаться.
С этого дня Яспер и Родерик стали друзьями. Будто кто-то повернул выключатель: тихий мальчик раскрылся ему. Он любил спорт, фильмы с Ван Даммом, клубняк типа диджея Тиесто. Яспер спорт ненавидел, обожал фантастику и слушал хип-хоп, но он понимал, что всё это второстепенно. Главное – они нравились друг другу, и он заметил, что Родерик чувствует то же самое.
‒ Каким спортом ты занимаешься? ‒ спросил Яспер на большой перемене, когда они присели на лавочку.
‒ Плаваю.
‒ В секцию ходишь?
‒ Нет, в школьный басик. А ты, вроде, скейтом увлекаешься?
‒ Больше нет, ‒ сказал Яспер. ‒ Траки накрылись, а новые я не потяну.
О вчерашней истории он умолчал.
‒ Для плавания тебе нужны лишь плавки и шапочка, ‒ сказал Родерик. ‒ Десять евро на всё про всё. Главное ‒ чтобы плавать умел.
‒ Я умею, ‒ улыбнулся Яспер.
‒ Я каждую среду хожу. Айда завтра вместе.
‒ Договорились! ‒ просиял Яспер.
Дома, делая уроки, он вдруг вспомнил: в первый учебный день он видел Родерика с огромной спортивной сумкой. Это был вторник, а не среда, и сумка была великовата для одних лишь плавок и полотенца. Нет, она точно была не для бассейна, ведь на уроки плавания Родерик приносил вещи в простом пластиковом пакете. Ну да, они ещё не всё знают друг о друге. Может быть, Родерик, перевозил какие-то вещи… Да какая разница? Главное ‒ что они подружились.
Среда началась великолепно. Стив и Сэм не явились за своими пятью евро. По средам некоторых учеников одолевало внезапное недомогание. Жертв этого странного, но регулярного недуга можно было встретить в кафе, поправлявших здоровье банкой Хейнекена или чего покрепче. Яспер готов был порхать как бабочка.
Сегодня было Изобразительное искусство (величавое название для уроков лепки и рисования), французский и география ‒ и никаких мучений вроде математики или физры. Эта была вторая причина почему среда была любимым днём Яспера.
Когда они с Родериком выехали за ворота школы, тот остановился и зачем-то полез к себе в ухо. Когда он убрал пальцы, Яспер увидал маленький брильянтик, сверкающий в мочке уха.
‒ Мне нельзя носить её в школе, только снаружи.
‒ Выглядит круто ‒ искренне похвалил серьгу Яспер. В этой серьге было что-то дерзкое, говорящее: «я буду делать, что захочу». Так же, как и в длинных волосах Яспера. И ещё она выглядела, пожалуй, что… «сексуально», но вслух этого, конечно, он не сказал.
Когда Яспер вышел из кабинки для переодевания, то успел увидеть, как Родерик любуется в зеркале своими бицепсами. У него было спортивное тело, Яспер это заметил ещё на уроках физры. Девчонки были правы: он был красавчик. И, похоже, одна из них на него уже клюнула: на шее у Родерика висело половинка серебряного сердечка. Другую половинку, несомненно, носила какая-то девушка.
‒ Ван Дамм просто отдыхает, ‒ рассмеялся Яспер.
В зеркале отразилась горделивая поза Родерика.
‒ Иногда тренируюсь у брата на тренажёрах.
‒ Скоро будешь участвовать в конкурсах бодибилдеров.
Родерик повернулся и в свою очередь осмотрел Яспера.
‒ А у тебя… длинные пальцы ног.
Яспер как‒то слышал, что, если у парня длинные руки или ноги, то значит у него большой член. Не то чтобы он в это верил, но… длинные пальцы на ногах?!
‒ И что? ‒ осторожно спросил он.
‒ Да просто… глянь на мои, огрызки какие-то.
‒ Мне мои нравятся, ‒ возразил Яспер.
‒ Мне твои тоже, они такие… ‒ Родерик задумался, ‒ симпатичные.
‒ Ты находишь мои пальцы симпатичными?
‒ Даже элегантными.
‒ Были бы ещё элегантней, если бы были цвета твоей кожи.
‒ А ты ходи босиком летом.
‒ Да я мигом сгорю ‒ и будет десять обгоревших сосисок.
‒ Досадно, девчонки обожают загорелых парней.
Он вытянул руки, и они вдвоём полюбовались его чудесным загаром. Яспер не мог не отметить, каким красивым мальчиком был Родерик. Но разве нормальные мальчики будут засматриваться на других парней? Ведь, нет? А как же тогда понять, кто из них самый симпатичный? Яспер снова ощутил восхитительное щекочущее покалывание в животе, и чуть пониже живота… Это тоже нормально?!
‒ Давай, кто вперёд! ‒ выкрикнул Родерик и кинулся к бассейну.
Яспер побежал за ним, но сразу отстал. Родерик с разбегу грациозно нырнул в воду. Он мчался по воде как торпеда и за первый час плавания впечатлил всех, пока наконец тренер, господин Стейнен, не назвал его выскочкой. Выходка Родерика у господина Пардона пришлась не по душе учителям и на него навесили ярлык «трудного подростка». Видимо, Стейнен всё ждал от него какого-то подвоха. И во время школьных уроков плавания Родерик сдерживал себя, чтобы не выделяться. К счастью, в среду он мог выпустить пар. Он был похож на молодую выдру и исполнял безумные трюки: забирался на самый высокий трамплин и, прежде чем прыгнуть, делал на самом краешке стойку на руках. Яспер не мог сделать стойку даже на полу, а уж высоты боялся так, что голова кружилась, когда он просто смотрел вверх на Родерика. Он бы не полез туда даже под дулом пистолета.
Родерик заметил его замешательство: ‒ Может, небольшое состязание? ‒ предложил он, вылезая из воды.
Яспер не возражал ‒ лишь бы не прыгать с кошмарной вышки. Заплыв начинался по команде Яспера – надо было проплыть бассейн одним махом, без остановки. Яспер, конечно, с треском продул Родерику-Ракете. Но после нескольких таких заплывов ему стало всё легче и легче его догонять, а на пятом круге ‒ даже обошёл его на полметра.
‒ Ты нарочно поддался!
Родерик вылез из воды и засунул выбившуюся золотистую прядь обратно под шапочку.
‒ Нет, честное слово.
Яспер тоже вылез и сел на бортик возле Родерика.
‒ Знаешь, зачем нужна шапочка? ‒ спросил Яспер.
‒ Чтобы тренер не хватал тебя за волосы?
‒ Чтобы волосы не попали в воду.
Он пересказал байку Нико о волосах острых как бритва, и Родерик чуть не захлебнулся от смеха.
‒ Нико такую пургу несёт! А что делать тогда людям с волосатыми подмышками? В футболках купаться? И вон тот, что будет делать? ‒ указал он на огромного волосатого мужчину похожего на гориллу: у него были волосы на животе и груди, на руках и ногах, даже на спине и плечах!
‒ Ему нужен гидрокостюм, ‒ хмыкнул Яспер. ‒ А бывают ещё люди с волосами на носу, ‒ добавил он.
Родерик перестал смеяться и взглянул удивлённо. ‒ Хочешь сказать, в носу?
‒ Нет, на носу, – он указал на переносицу, – у Дарта Вейдера они даже здесь.
‒ У Дарта Вейдера из «Звёздных войн»? Но он же носит маску?
‒ Директор Херц! Нико сказал, что его так называют.
‒ Дарт Вейдер?! Неплохо! – рассмеялся Родерик, и попытался изобразить хрип Дарта Вейдера. Яспер присоединился к нему и прохрипел: ‒ Родерик… я… твой… директор.
Родерик вытащил невидимый световой меч ‒ и они, фехтуя как безумные, помчались по мостику, отделявшему глубокую часть бассейна от лягушатника.
‒ Вжжж! Пшшш! Дзинь!
Но Дарт Родерик был хорош во всём, он быстро прижал Яспера Скайуокера к бортику, и уже было замахнулся мечом, но Яспер, изображая драматичную гибель, упал спиной в пучину вод. Он задержал дыхание и опустился на глубину. Здесь не было хлорки и можно было открыть глаза: он парил в голубом космосе, сопровождаемый лёгким звоном. Свет играл на бурлящей поверхности бассейна, создавая внизу волшебный мир бесчисленных ног, бултыхающихся в воде. Мир похожий на сон. Родерик болтал ногами, сидя на краю возле лестницы, и Яспер видел над водой силуэт своего друга.
Его лёгкие готовы были лопнуть, и Яспер оттолкнулся от дна, возвращаясь в реальность.
Родерик что-то сказал ему, похожее на: «у меня болят яйца».
‒ Что? ‒ переспросил Яспер, наклоняя голову влево-вправо, вытряхивая воду.
‒ Я говорю: а вот и поклонницы, ‒ повторил Родерик.
Он легонько кивнул в сторону двух девочек, только что пришедших в бассейн. Они украдкой поглядывали на мальчиков, а когда заметили, что те тоже смотрят на них, быстро отвернулись и захихикали.
‒ Небось, удивляются, зачем такой красавчик, как ты, тусуется с каким-то дохляком? ‒ усмехнулся Яспер, садясь рядом.
‒ С чего ты взял? Ты тоже сасный, ‒Родерик подкрепил свои слова, дрыгнув ногой и окатив Яспера брызгами.
Яспер обычно не обращал внимания на взгляды девчонок. Да, это приятно, если тебя считают интересным, но что такого особенного в девчонках? Во втором классе начальной школы он дружил с одной... Точней, она дружила с ним: бегала за ним целый год как собачка, и всё время хотела целоваться. Говорила, что они поженятся и заведут четырнадцать детей. Родители умилялись, а Ясперу было противно: для него это было лишь неприятной повинностью, вроде деления в столбик и прочих школьных напастей. В начальной школе он стал замечать, что всё больше его одноклассников заводили подружек. На их днюхах настольные игры всё чаще уступали место игре в бутылочку и танцам. Ясперу казалось, что вся эта девчачья движуха проходит мимо него, но ему было плевать. Он ничего не имел против них – были даже несколько, с кем он прекрасно ладил – просто не влюблялся. Может, это придёт позже, когда голос начнёт ломаться и появятся волосы на том самом месте.
‒ Они, наверное, сюда каждую неделю приходят, ‒ рассуждал Родерик. ‒ Обычно я плаваю час, а сегодня мы тут уже полтора.
Пальцы на руках и ногах у них уже сморщились, как изюм. Время пролетело незаметно – настолько им было хорошо вместе.
Глава 8. Один шутер и одна гонка
‒ Так это, правда, была не шутка? ‒ спросил Яспер.
Они купили в булочной бутерброды и газировку и сидели теперь на скамейке в парке.
‒ Что ‒ «не шутка»? ‒ уточнил Родерик.
‒ Что… те девчонки на меня смотрели.
‒ Это была бы тупая шутка, согласен? Даже думать не смей, что ты непривлекательный.
Никогда ещё ни один мальчик не говорил Ясперу такое, и тот невольно фыркнул.
‒ Я серьёзно, ‒ сказал Родерик. ‒ Ты симпатичный, добрый, весёлый, слушаешь, когда с тобой говорят. Девчонки на тебя заглядываются. Я же видел.
Яспер вздрогнул. ‒ Видел? В нашем классе?
‒ На географии я сижу за Пегги Алгут. И я слышал, как она говорила Аурелии, что ты ей очень даже нравишься.
Пегги была та самая девочка, рядом с которой Яспер сидел в первый день. Со светло-каштановыми волосами, забавная и в целом приятная.
‒ Ты уверен?
‒ Абсолютно. Ты бы мог её пригласить куда-нибудь.
‒ Не знаю… ‒ пробормотал Яспер. ‒ Я никогда… ну… не приглашал.
‒ Когда-нибудь же надо начать?
Разговор свернул на неловкую тему, и Яспер откусил огромный кусок бутерброда.
‒ Но если не хочешь, то и не надо, ‒ тут же успокоил Родерик. ‒ Нет закона, который обязывает заводить девушку в двенадцать лет.
Он уже покончил с сандвичем и, откинувшись на спинку лавочки, пил сок весьма странным способом: вытягивал воздух из трубочки, вставлял её в пакет с соком, чтобы трубочка сама наполнилась ‒ затем затыкал пальцем верхней конец соломинки, вытаскивал её из пакета, подносил ко рту, убирал палец и сок выливался ему в рот. Яспер смотрел на это как загипнотизированный.
‒ Ты всегда так пьёшь?
‒ Растягиваю удовольствие, ‒ объяснил Родерик, но быстро устал от этой игры и допил нормально.
‒ Ты был в Game Zone? ‒ спросил он.
‒ Это тот магазин с компьютерными играми?
Яспер скомкал пакет из-под бутербродов и забросил его в урну рядом с лавкой.
‒ Ага. Там всегда самые свежие игры. И главное ‒ можно поиграть бесплатно.
‒ А у тебя дома нет компа?
‒ Есть, но он папин. Он не хочет, чтобы я на нём играл, боится, что я в нём что-нибудь испорчу. Да и ему уже три года ‒ новые игры там просто не пойдут.
‒ А если долго там сидеть, не выгоняют?
‒ Ну, если не торчать там весь день, то всё норм.
‒ Можем у меня поиграть. У нас как раз новый комп, ‒ прихвастнул Яспер. ‒ Лиз для учёбы будет нужен ПК, поэтому ей отдают старый, а нам папа купил новый: проц 3 гигагерца, 2 гига памяти и видюха на 512 мегабайт!
Глаза Родерика округлились.
‒ И тебе можно на нём играть?!
‒ Конечно.
‒А как же родители?
‒ А что с ними?
‒ Они не против, если ты приведёшь кого-то ещё поиграть?
‒ Они оба на работе, так что… ‒ улыбнулся Яспер.
Родерик поколебался секунду, видимо, что-то взвешивая: ‒ Ты не против, если приду к тебе поиграть на следующей неделе?
‒ Ещё бы! Клёво! ‒ воскликнул Яспер. Если честно, в последнее время любое предложение Родерика казалось ему клёвым.
«Game Zone» находился в центре города. В витрине стояли картонные фигурки персонажей из новых игр, а у входа ‒ три детских велосипеда. По средам тут всегда хватало народу: не только Яспер и Родерик хотели бесплатно поиграть. Три компьютера из шести были заняты, один мальчишка лет десяти рубился на новом «Геймбое».
‒ У тебя дома много игр? ‒ спросил Родерик.
‒ Недавно купил новый Need for Speed.
‒ Круто. А я люблю шутеры ‒ типа Half-Life или Resident Evil.
Он подошёл ко второй плойке в углу и показал Ясперу, как разнести десяток зомби из дробовика наикровавейшим способом.
Яспер быстро перевёл взгляд от экрана на затылок Родерика, где нежнейший золотой пушок спускался вниз по шейным позвонкам. Луч почти совсем ещё летнего солнца падал так, что волоски блестели, словно золотые. Край цепочки показался из воротника...
‒ А кто твоя девушка? ‒ спросил Яспер.
‒ Шерил из второго, только никому.
Он обернулся на Яспера и ухмыльнулся: ‒ Она целуется с языком.
‒ Круто!
‒ Но кажется, она хочет большего, ‒ добавил Родерик, продолжая мочить зомбаков.
‒ Ты её любишь? ‒ спросил Яспер.
Родерик пожал плечами и подобрал гранатомёт. Пятнадцать зомби разлетелись мясным дождём.
‒ Немного. Но она ‒ не та самая.
Та самая… Сказано так серьёзно, будто речь шла о браке.
‒ Тогда зачем же встречаться? ‒ спросил Яспер. ‒ Если она ‒ «не та».
‒ Господи, да ради веселья! ‒ фыркнул Родерик, не отрываясь от экрана, но потом замер. ‒ Пожалуй, ты прав… представь, переспишь разок с девчонкой, а она потом на всю школу разбазарит, что у тебя маленький член, или ещё что-нибудь. На, твоя очередь.
Он дал Ясперу геймпад, но тот не мог сосредоточиться на игре. От новости, что у Родерика есть девушка, его снова захлестнули странные чувства, не те приятно-странные от которых щекотало в животе, а грустно-странные, будто их дружба в один момент стала менее значимой. Ему не нравилось, что он должен делить своего друга с кем-то ещё, и ничего не мог с этим поделать. Разумеется, он бы хотел, чтобы Родерик был счастлив, но в глубине души желал, чтобы Родерик и Шерил расстались.
Яспер заметил, что Родерика нет поблизости. Когда он увидел, что тот стоит у кассы, зомби застали его врасплох и игра окончилась. Яспер подошёл к нему.
‒ Это для нас, ‒ указал Родерик на две игры, которые пробивал кассир. ‒ Одна гонка и шутер. Две игры стоили в общей сложности почти сто двадцать евро, но Родерик с невозмутимым лицом вытащил из кошелька купюру в сто евро и ещё одну в пятьдесят.
Яспер не верил своим глазами. Родерик, можно сказать, выложил на прилавок новенький американский скейтборд в обмен на две пластиковых коробочки с дисками.
‒ Что значит «для нас»?
‒ Мне они всё равно ни к чему, а у тебя дома хороший комп. Ты будешь хранить наши игры у себя.
‒ Наши? Тогда я должен заплатить половину!
‒ Это тебе на день рождения.
‒ Так он был два месяца назад!
‒ Прости, чуток опоздал.
‒ Но это же слишком дорого!
Родерик понизил голос:
‒ Я помог брату провернуть одно дело, и он мне подкинул капусты. Давай так: ты мне будешь давать поиграть иногда у тебя, и мы в расчёте.
Да уж, Родерик был, мягко говоря, неординарным парнем. Яспер снова заулыбался, когда тот вручил ему пакет с двумя играми. ‒ Ты можешь приходить, сколько захочешь!
Дом Родерика находился на окраине ‒ таунхаус с небольшим садиком перед домом.
На подъездной дорожке стоял пурпурный «Ниссан», тюнингованный соответственно вкусам его брата: алюминиевые литые диски, гигантский спойлер, широкие бамперы, синяя тонировка и аудиосистема Alpine на 1200 ватт, которая могла разнести весь палисадник (не говоря уже о барабанных перепонках). В салоне вдоль приборной панели тянулись синие неоновые ленты, а из динамиков размером с суповую тарелку гремел электронный транс.
Из-под машины торчали две ноги в джинсах. Рядом пять пустых банок «Стеллы Артуа».
Родерик резко затормозил. Взгляд его потух.
‒ Блин, чувак…
‒ Ну и тачка! ‒ восхитился Яспер. ‒ Будто из «Нид фор спид»!
‒ Я в заднице. Обещал брату после бассейна сделать одно дело и забыл. Он точно взбесится.
‒ А чем он вообще занимается?
‒ Всем подряд. Уже три года ищет работу. Это его основное занятие.
Под капотом раздался треск и полетели искры, неоновые огни погасли, музыка смолкла, а под машиной раздалось: ‒Даёбжтвоюмать!
‒ Хочешь, я останусь? ‒ предложил Яспер. ‒ Я ему объясню, скажу, что всё из-за меня.
‒ Не, езжай домой, ‒ сказал Родерик. ‒ Расскажешь завтра, как тебе эти игрухи.
‒ Окей. До завтра.
‒ До завтра.
Когда Яспер ехал домой, голова у него легонько кружилась. Это было не тошнотворное головокруженье, а окрыляющее – и понятно, чем оно было вызвано: Родерик был совсем не такой как Нико и его банда. Рядом с ним Яспер чувствовал себя легко и непринуждённо. Родерик уважал его, не смеялся над его недостатками. Родерик умел находить что-то хорошее во всём, чем Яспер был недоволен.
В пятом классе у него уже был лучший друг ‒ Мартен. Когда спустя год Мартен переехал, Яспер был убит горем. Рядом с Мартеном он чувствовал всё то же самое, что и сейчас: радость находиться рядом с другом, вместе что-то делать, помогать друг другу во всём. Но столь тёплые, мощные чувства, что он переживал, когда был вместе с Родериком, он никогда не испытывал прежде с Мартеном. Это были совершенно новые чувства. Прекрасные чувства, которые делали его невероятно счастливым. Может, так выглядит половое созревание или переходный возраст, о котором постоянно говорили взрослые? Или… с ним что-то не так?
Солнце прорезало тучи ровно в тот момент, когда он въехал на подъездную дорожку своего дома. Спрыгивая с велосипеда, он понял, что всю дорогу думал только о Родерике.
Он уже тосковал, и хотел быть рядом с ним. Всегда.
Глава 9. Синяк
Мумия вернулась.
Кто-то из учеников видел, как она бродила по коридору ‒ ещё бледнее, чем прежде, исхудавшая до костей, с ввалившимися глазами.
‒ Надо её переименовать в Зомби, ‒ хмыкнул Кун Далеманс. Племянничек директора, вечно отпускавший шуточки, над которыми кроме него никто почти не смеялся.
Яспер почти не слушал. Он смотрел на Шерил, стоявшую чуть поодаль в компании подружек, и видел серебряную цепочку на её груди: вторую половинку сердечка, что носил Родерик.
Родерик въехал на школьный двор, пристегнул велосипед и первым делом подошёл к Шерил, чтобы небрежно чмокнуть её в губы. Яспер сразу отвёл взгляд.
‒ Повезло ему, ‒ сказал Кун, заметив это. ‒ Шерил ‒ горячая штучка! Она переспала уже с четырнадцатью парнями.
‒ Откуда ты это знаешь? ‒ резко бросил Яспер. ‒ Счёт ведёшь?
‒ Дамьен Де Конинк из девятого был номер четырнадцать. Она сама ему сказала, а он ‒ мне.
‒ Рад за него, ‒ буркнул Яспер.
‒ Эй! ‒ появился Родерик.
‒ Привет, номер пятнадцать! ‒ ухмыльнулся Кун.
‒ Пока ещё нет, но дело на мази.
‒ Это она тебе засос что ли оставила?!
Теперь и Яспер увидел опухший фингал под его правым глазом.
‒ Что случилось?
‒ Просто влетел на велике в столб.
‒ Ты что, ехал с закрытыми глазами?
‒ Просто не вписался в поворот. С кем не бывает.
‒ Я ещё ни разу в столб не въезжал, ‒ засмеялся Яспер.
‒ Ну да, ты же само совершенство, ‒ огрызнулся Родерик.
В этот момент прозвенел звонок, и он вскинул рюкзак.
Яспера напугал реакция друга. Это же была обычная дружеская шутка, зачем так огрызаться? Что с ним произошло?
На физкультуре седьмой «В» поделили на мальчиков и девочек. Мальчики занимались в большом спортзале, девочки в маленьком, на следующей неделе ‒ наоборот.
Форма была стрёмная: чёрные футболки с белым логотипом школы и белые шорты с чёрными полосками. Одним своим видом она наводила тоску. Размеры шорт были таковы, что у некоторых мальчишек трусы были длинней, и выглядывали из штанин. Яспер понял, почему их разделяют с девочками: чтобы не сверкать трусами перед противоположным полом.
Они вместе с Родериком заняли уголок раздевалки. Яспер разложил форму на лавочке и, покосившись, стал разглядывать как Родерик стягивает футболку.
Некоторые мальчишки тоже были неплохо сложены, но ни у кого не было столь прекрасного тела ‒ будто ожила античная статуя олимпийского атлета, которую Яспер видел в музее.
Яспер задержал взгляд ‒ и вздрогнул. На спине Родерика виднелся здоровый лиловый синяк. Вчера его не было, теперь же он расплывался, как нефтяное пятно на золотистой коже океана. Будто вандалы облили чернилами бесценное древнегреческое изваяние.
Чёрная футболка опустилась как занавес. Родерик оглянулся и Яспер резко уставился на свои носки.
‒ Ты ещё не переоделся, Яс, ‒ заметил он.
Яспер натянул на лицо вымученную улыбку, и стал поспешно переодеваться. Родерик зашнуровал кроссовки и выбежал в спортзал.
Когда Яспер вошёл, все на него обернулись, даже тренер Стейнен.
‒ Мы слишком быстрые для господина Бломмарта? ‒ съязвил тот.
Яспер промолчал. Любое пререкание тот расценивал как дерзость и отправлял наглеца обратно в раздевалку. Он присел на скамейку рядом с Родериком, который придержал ему место.
‒ Так! Десять кругов по залу бегом!
Все неохотно поднялись и побежали. Яспер бежал за Родериком, но перед глазами у него всё ещё было то синее пятно на спине. Может, когда он врезался в столб, то неудачно упал на руль или педаль. Вдруг, Яспер поймал себя на странном желании: задрать ему футболку, нежно погладить синяк кончиками пальцев, нанести туда мазь… и поцеловать его, как мама когда-то целовала его разбитую коленку. Он даже не услышал свисток, и врезался в Родерика, когда группа остановилась.
Родерик улыбнулся ему, и у Яспера всё поплыло перед глазами. Что это с ним? Может, съел что-то не то за завтраком, и через пару мгновений его стошнит прямо на пол спортзала? Но он не ощущал себя больным. Наоборот, ощущения были волшебными. Почему его так накрывало от одной лишь улыбки Родерика? Яспер попытался найти объяснение этому новому странному чувству, возникавшему под действием Родерика. Вполне понятное желание, но не совсем разумное посреди игры в вышибалу. Вскоре баскетбольный мяч повстречался с его головой, и Яспер очутился между стопкой матов и батареей. Он ощутил горячую ладонь у себя на плече и увидел встревоженный взгляд Родерика.
‒ Ты цел?
Яспер кивнул и поднялся.
‒ Эй, Ясь-карась! Мозги вывалились? ‒ крикнул Патрик.
‒ У него они хотя бы есть! ‒ огрызнулся Родерик.
‒ Ванейде! ‒ рявкнул Стейнен, ‒ На моих уроках держи рот на замке, а то живо вылетишь отсюда!
Тренер явно имел зуб на него, при этом Патрику всё сходило с рук. Ещё одна причина ненавидеть физру.
Когда они выходили из спортзала, Родерик сунул в рот жвачку и протянул пачку Ясперу.
‒ Не, спасибо, ‒ сказал Яспер. Он не любил жвачку ‒ предпочитал сладости, которые можно съесть, а не эти кусочки резины.
Яспер нарочно постарался идти не спеша, и они с Родериком отстали от остальных ‒ впереди был урок религии ‒ предмет, который им обоим не нравился.
‒ Что произошло? ‒ спросил Яспер, когда они практически одни шли через двор к зданию школы.
‒ Ты же мячом в башку получил. Уже не помнишь? Плохо дело.
‒ Я про тебя. Ты же не в столб въехал.
Родерик резко поднял брови.
‒ Ты чего выдумываешь? Конечно, в столб.
Он ткнул пальцем в синяк под глазом.
‒ Просто бац ‒ и в столб. Вообще не страшно. Даже круто смотрится, да?
‒ А синяк на спине? ‒ спросил Яспер.
Родерик вздрогнул. Потом резко, почти зло, ответил:
‒ Тебе-то какое дело?! Тебя там не было!
Яспер остановил его: ‒ Мы друзья, а у друзей нет секретов друг от друга. Так что это и моё дело.
Родерик помолчал, затем огляделся. Они были совсем одни на пустынном дворе школы. Лишь слепые окна школьной громады смотрели сверху на них.
‒ Поклянись, что никому не расскажешь.
Яспер плюнул в ладонь и протянул ему. Родерик сделал то же самое, и они крепко пожали руки.
‒ Мой брат вчера выпил, ‒ сказал он, оттирая ладонь о штаны. ‒ А поручение, которое я должен был выполнить, было очень важным.
‒ Он тебя ударил?! ‒ ахнул Яспер.
‒ Один раз, но я ещё упал на журнальный столик.
‒ Но он не имеет права! Это же незаконно! Ты отцу рассказал?!
Родерик пожал плечами.
‒ Думаю, он тоже побаивается Ронни. Ему девятнадцать, он качок. Он запросто может ушатать и взрослого мужика.
Яспер со вздохом покачал головой.
‒ Он не специально, ‒ быстро добавил Родерик. ‒ Это всё алкоголь. И не забывай: ты поклялся.
‒ Я никому не скажу, ‒ пообещал Яспер, ощущая при этом ужасную беспомощность.
Они молча вошли в здание школы. Но внизу лестницы Яспер остановился:
‒ Ты всегда можешь прийти ко мне, если он снова напьётся.
Родерик улыбнулся и обнял его за плечо. Яспер ощутил тёплое прикосновение к своей шее и электрические мурашки забегали по всем потаённым уголкам его тела. Опять это странное чувство сладкой дрожи и лёгкое головокруженье.
‒ Спасибо, ‒ прошептал Родерик ему в ухо и сладкий аромат клубничной жвачки заполонил ноздри Яспера.
У него не было аппетита: слишком много вопросов крутилось в голове. Мама настояла, и он кое-что съел, но еда не имела вкуса. Он поднялся к себе делать уроки.
Но и задания не решались. Он поймал себя на том, что вместо решения сложного уравнения пишет в тетради имя «Родерик». Хотел исписать им весь лист ‒ как наказание, только наоборот: самое приятное наказание в истории человечества.
В дверь постучали. Он засунул лист под учебник. ‒ Входите!
‒ Я одолжу у тебя диск? ‒ вошла Лиз.
‒ Да, бери, ‒ машинально сказал Яспер, указав на полку с дисками под окном.
Лиз присела перед ним и провела пальцем по пластиковым коробочкам:
‒ Всё ещё не голоден?
‒ Неа.
‒ Ты не заболел?
Он помотал головой.
‒ Хочешь поговорить?
Мотнул головой ещё раз.
Лиз присела на край кровати.
‒ Знаешь, я впервые влюбилась в Пола в первый же день, как пошла в среднюю школу. Я тогда тоже есть не могла.
‒ Я не влюблён! ‒ огрызнулся Яспер. ‒ Просто, нет аппетита, это что ‒ преступление?
‒ Но ты же знаешь ‒ если что…
‒ …я всегда могу прийти к тебе, ‒ закончил он за неё.
Она поднялась, держа диск Эминема, и тогда Яспер вдруг повернулся на стуле, к ней лицом.
‒ Каково это… быть влюблённым?
‒ А ты когда‒нибудь раньше влюблялся?
‒ Нет, насколько я знаю.
Лиз улыбнулась:
‒ Это просто жесть. Ты только и думаешь об этом человеке. А когда видишь его ‒ в животе у тебя будто порхают бабочки, и чувствуешь себя на седьмом небе.
Яспер задумчиво смотрел на неё, явно не решаясь о чём-то спросить.
‒ Подозреваю, что у тебя тоже бабочки в животе, или я ошибаюсь?
‒ Я так, из любопытства спросил, ‒ быстро выпалил он. ‒ Вот и всё.
ЧАСТЬ II
Глава 10. Яспер собирается с духом
Лето понемногу сменилось осенью, на улице стало холодно и мрачно. Лиз теперь жила в Лёвенe [главный город Фламандского Брабанта в Бельгии ‒ прим. перев.] и когда Яспер возвращался из школы, опустевший дом встречал тишиной. Он скучал по её весёлому «Эй, братишка!», по тому, как она выслушивала его жалобы и давала советы, когда он встревал в неприятности. На выходные Лиз приезжала домой, но ей нужно было заниматься, и мать строго велела Ясперу не мешать ей. Зато Родерик теперь приходил к нему минимум раз в неделю ‒ посидеть за компьютером, если только у него не возникало очередное таинственное поручение от брата. Яспер как-то раз попытался узнать, что это за поручения, но Родерик выкрутился, ловко переведя разговор на другую тему.
Мама отзывалась о нём как об «очень приятном мальчике» ‒ намного приятнее той компании «шкейтеров» (так она называла их троицу, хотя никого из них она в глаза не видела). Пару недель назад Патрик сам проболтался Нико о том, как он подкинул Ясперу в рюкзак те злополучные траки; Нико выкинул его из своей банды, и теперь Патрик всё чаще мелькал в компании Стива и Сэма ‒ и надо сказать, быстро с ними скорешился.
Стив и Сэм, похоже, сдались и перестали требовать с Яспера пять евро «за крышу». Яспер следовал совету Родерика и каждый раз выкручивался шуточными отговорками, одна похабнее другой. Вначале это оборачивалось тумаками, но вскоре они нашли новую жертву ‒ бледного очкарика из 7«А» по имени Йенс, который каждую неделю приносил им голубенькую банкноту.
Благодаря тому, что он подружился с Яспером, Родерик уже не считался странным типом ‒ девчонки из класса теперь одна за другой пытались с ним заигрывать, но он им просто указывал на половинку сердечка на шее: вторая до сих пор принадлежала Шерил.
Со времени той клятвы на школьном дворе брат Родерика больше его не трогал и синяк постепенно прошёл. Но вот что никак не проходило ‒ так это странные чувства, которые накатывали на Яспера всякий раз, стоило ему только подумать о своём друге. Чувства становились сильней с каждым днём. Всё в Родерике сводило его с ума: смех, походка, запах яблочного шампуня от его волос, даже то, как он писал букву «i» ‒ не с точкой, а с маленьким кружочком ‒ приводило его в восторг. В выходные Яспер так отчаянно ждал понедельника, что начинал считать часы до момента, когда снова увидит его.
Лиз была права. Он влюбился. Влюбился в парня. Он становился гомиком! Ночами Яспер лежал без сна. Отец всегда говорил, что это «неправильно и против природы», что геи слишком трусливы, чтобы быть настоящими мужчинами и побороть непристойные желания. Если бы он узнал, что у его сына те самые желания… Он бы, наверное, не стал дольше терпеть его в своём доме. Точно, он вышвырнет его на улицу посреди зимы. И куда он пойдёт? Папа Родерика вряд ли захочет посадить себе на шею третьего сына. Яспер представлял, что скоро окажется на улице, как будет жить среди бездомных на Центральном вокзале: торчать весь день с картонным стаканчиком у входа в метро, а вечером ‒ в очереди за бесплатной тарелкой горячего супа.
До Рождества оставалось три недели, и Яспер решил, что так просто не сдастся. Он будет бороться как «настоящий мужик» ‒ чтобы отец мог им гордиться.
Ну что же, Родерик говорил, что Пегги интересуется им, да Яспер и сам заметил, что она на него поглядывает. Возможно, всё дело в том, что он раньше никогда не был влюблён, вот и потянуло его к Родерику. Но если у него появится девушка, то всё обязательно наладится.
В понедельник по школе поползли слухи, что Мумия всё-таки сыграла в ящик. Как обычно, слухи оказались преувеличены: Дарт Вейдер сообщил классу, что фрау Схепенс в больнице.
‒ Но вы не волнуйтесь, ‒ добавил он. ‒ Мы уже нашли ей замену, так что биология не отменяется.
По классу прокатился вздох разочарования.
‒ Интересно посмотреть, ‒ проворчал Родерик, хотя и так было ясно, что ему совсем не интересно. Замены обычно были настолько унылыми, что начинали скучать даже по прежним учителям. Впрочем, трудно было представить кого-то хуже Мумии. За всё время у них было всего четыре часа биологии ‒ это означало, что придётся многое навёрстывать. А понедельники и без того были кошмарные: два часа математики и час нидерландского. Казалось бы ‒ это их родной язык, но в классе никто ничего не понимал, даже у самых прилежных девочек-отличниц заходил ум за разум. Учитель Де Вахтер имел талант объяснять простые правила грамматики настолько запутанно, что в них было невозможно разобраться. Сегодня он вновь исписал всю доску кружочками и стрелочками, в тысячный раз пытаясь объяснить, когда писать t на конце, при спряжении глаголов по лицам.
Яспер давно знал простой способ: заменить трудный глагол, типа «worden» в голове на «lopen», где будет отчётливо слышно t на конце. «Hij loopt» ‒ с «t», значит «Hij wordt» ‒ тоже. «Ik loop» ‒ без «t», значит «Ik word» ‒ тоже без.
С тех пор как Яспер поделился этим приёмом с Родериком, тот больше не совершал этой ошибки, а господин Де Вахтер был уверен, что это лишь благодаря его схемам.
Родерик делал вид, что внимательно смотрит на доску, но на коленях у него лежал открытый комикс, куда он посматривал, как только учитель отворачивался.
У Яспера была своя забота: сегодня он собирался пригласить Пегги. И хотел сделать это красиво. Не тупой запиской «давай дружить», нет, как-то по-особому, что должно понравиться девушке. Что-нибудь романтичное. Стихотворение. Но легче сказать, чем сделать… Он обернулся назад, на Пегги, в поисках вдохновения. Что же в ней такого? Она была милая, добрая, похоже, сексуальная. Каштановые волосы, серые глаза…
Твои глаза как море глубоки
С надеждою, прошу твоей руки
Он содрогнулся и зачеркнул строчки. Он был не поэт. Так, может, проще написать «Давай дружить»? Он глянул на Родерика, который склонился над комиксом. Золотистая чёлка мешала ему читать…
Как это прекрасно, думал Яспер. Он мог бы тысячу стихов написать о том, как сияют эти волосы, как играет в них солнечный свет. И имя у него прекрасное. Имя рыцаря: Родерик Львиное Сердце.
И вдруг стихотворение пришло само собой ‒ словно вспышка в мозгу. Он схватил ручку и записал:
«Ваших волос лучисто-солнечная прядь
Напоминает мне о лете
Я не устану имя Ваше повторять:
Его прекрасней нет на целом свете.
Пойдём в пятницу в кино?
Яспер»
Он не верил своим глазам. Настоящий чудесный стих! Ему даже жаль было отдавать его Пегги ‒ он куда лучше подходил Родерику.
Но он сложил листок и подписал: «Для Пегги».
‒ Нидерландский у меня скоро из ушей полезет. Гляди, ‒ прошептал Родерик.
Он повернул голову ‒ и Яспер увидел, что этот дуралей засунул жвачку себе в ухо.
‒ Балда, ‒ хмыкнул Яспер.
Родерик отлепил жвачку.
‒ Передашь Пегги? ‒ Яспер сунул ему записку.
‒ Ого, ты не тянешь время зря! ‒ ухмыльнулся Родерик.
‒ «Теряешь» ‒ а не «тянешь», ‒ прошипел Яспер. ‒ Отдай уже, пока я не передумал!
Родерик улыбнулся и бросил любовное признание на парту Пегги. Та странно посмотрела на него, но всё же развернула записку и прочитала; потом наклонилась к подруге и захихикала. Яспер решил, что всё пропало.
Но Пегги вырвала листок из своего блокнотика, что-то написала и передала Родерику.
‒ Ответка, ‒ прошептал он, засунув розовый листочек под тетрадь Яспера.
Тот аккуратно вынул его и развернул на коленке.
Красивое стихотворение. Спасибо.
Я думала, ты никогда не решишься!
Пятница подходит. Чмоки‒чмоки!
Пегги
У Яспера всё внутри перевернулось. Она согласилась! Теперь пути назад нет.
‒ Говорил же, ты ей нравишься, ‒ прошептал Родерик, который прочитал вместе с ним.
Яспер оглянулся: Пегги улыбалась ему, он улыбнулся в ответ. Но ощущения были не те, совсем не те, что от улыбки Родерика.
Может, это придёт со временем ‒ через день, неделю или месяц. Тогда он обязательно влюбится в неё по уши.
‒ Так, у нас ещё десять минут. Достаньте половинку листа! ‒ объявил Де Вахтер.
Диктант у него был на каждом занятии. Родерик вздохнул и спрятал комикс в парту. Яспер достал два листка формата А5 из своей папки, один привычно отдал Родерику. Тот благодарно кивнул и демонстративно закатал рукава своей толстовки «Лос-Анжелес Лейкерс». Яспер же снял толстовку ещё в начале урока, чтобы покрасоваться новой футболкой с Эминемом ‒ подарком Лиз. Он аккуратно начертил красной ручкой поля, написал имя и дату. Учитель стал диктовать первое предложение. Родерик писал диктант полулёжа, навалившись на парту, его рука почти лежала на листе Яспера. Тот чуть подвинулся, придерживая лист левой рукой. Начал записывать вторую фразу, и вдруг почувствовал ‒ как только рука Родерика коснулась его руки ‒ по телу словно пробежал электрический разряд. Он ощутил мягкое тепло его кожи и лёгкие движения мышц под ней. Голова приказывала немедленно убрать руку, а тело не подчинялось: настолько это было приятно. Сердце забилось быстрее, кровь в жилах понеслась стремительным потоком. Он забыл про диктант. Смотрел на руку Родерика ‒ загорелую, тёплую, с родинкой у локтя, покрытую светлыми пушистыми волосками почти прозрачными в свете дня, по которым пробегали лёгкие волны, когда Родерик напрягал мускулы. Какими же шелковистыми они должны быть на ощупь… Он едва смог удержаться от соблазна погладить их. Усилием воли Яспер оторвал взгляд, пытаясь сосредоточиться ‒ а Де Вахтер уже диктовал следующее предложение.
Яспер вытянул шею, пытаясь заглянуть в тетрадь Родерика поверх руки, всё ещё прижатую к его локтю. Тот заметил и чуть отодвинул руку, чтобы Яспер мог подсмотреть, но тем самым оборвал касание. Яспер разочарованно вздохнул, когда их контакт был нарушен:
‒ «Woedt» пишется через dt, ‒ прошептал он, заметив ошибку.
‒ Спасибо, ‒ так же тихо ответил Родерик, его рука, возвращаясь к предыдущей строчке, легонько скользнула по предплечью Яспера. И в этом коротком, случайном касании Яспер утонул настолько, что не заметил ошибку в собственном диктанте.
Глава 11. «Голубок»
Весь 7 «B» с нетерпением поглядывал на группу учителей, выходивших из здания школы. Одного из них Яспер ещё никогда не видел ‒ скорее всего, это и был учитель на замену. Он выглядел очень молодо по сравнению с остальными и мог бы вполне сойти за старшеклассника. Яспер прикинул: где-то лет двадцати ‒ двадцати пяти. Коротко стриженные тёмные волосы, доброжелательное лицо, но главное ‒ одежда. Единственный учитель, вышедший в джинсах и кожаной куртке. На левом плече ‒ тёмно-синий рюкзак. Шёпот мгновенно стих, когда он подошёл к их шеренге.
‒ Идёмте, ребята, полагаю, дорогу вы знаете?
Он шёл позади колонны, и Кун Далеманс сказал, что было бы прикольно ‒ пойти всем в кабинет математики.
‒ Всяко, он знает, где класс биологии, ‒ заметил Родерик.
Этот класс находился в отдельном корпусе, рядом с химической лабораторией. Учитель достал ключ, но дверь оказалась не заперта.
Яспер сел возле Родерика, во втором ряду ‒ и сразу увидел огромную надпись мелом на доске:
СРАНЫЙ ПЕДЕК
С нескольких парт раздалось нервное хихиканье ‒ возможно, не столько из-за надписи, сколько из-за ошибки. Но кто мог такое сделать?
Учитель закрыл дверь, поднялся на подиум и положил рюкзак на лабораторный стол. Он посмотрел на класс ‒ и улыбнулся. Неужто, не заметил послания?
Повисла тишина, которую можно было резать ножом.
‒ Ничего себе… ‒ сказал он. ‒ Обычно приходится орать до хрипоты, чтобы добиться тишины у седьмых классов.
‒ Добрый день. Моё имя Франк Де Верт, теперь мы вместе будем изучать увлекательный мир биологии. Вполне возможно, я останусь с вами до конца учебного года.
Класс напряжённо смотрел на нового учителя и, прежде всего, на яркие белые буквы за его спиной, которые резали глаз.
‒ Я надеюсь, ‒ продолжил господин Де Верт, ‒ что человек, который тайком писал это на перемене, знает биологию хотя бы чуть лучше, чем орфографию.
Класс облегчённо рассмеялся. Не смеялся лишь Патрик ‒ кстати, он был, пожалуй, единственным в классе, кто мог сделать такую ошибку.
В любом случае, лёд был сломан, и последовал знакомый всем ритуал:
‒ Возьмите половинку листа и напишите имя-фамилию, свои увлечения, и что вам нравится или, может, не нравится в биологии.
Большинство ребят уже знали, что написать, а вот Яспер задумался: биология вовсе не казалась ему скучным предметом. Напротив, жаль, что уроков было так мало. Да и сам учитель ему понравился ‒ в нём было нечто, что Яспер не мог распознать, но это нечто вызывало доверие.
‒ Ты опять напишешь вымышленное имя? ‒ шепнул он Родерику.
Тот удивлённо вскинул брови:
‒ С чего бы?
Аурелия собрала листочки. Листок Яспера оказался сверху.
‒ Яспер Бломмарт? ‒ учитель обвёл взглядом класс. Яспер поднял руку.
‒ Любишь дельфинов?
Яспер кивнул ‒ это были его любимые животные.
‒ Ты знаешь, что дельфинов можно научить различать «лево» и «право»?
Яспер кивнул снова.
‒ Они настолько умные, ‒ продолжил Де Верт, ‒ что могут понимать языков жестов. Понимают даже вещи, которые не под силу двухлетнему ребёнку. Или некоторым ученикам седьмого класса.
Снова смех в классе, и учитель тоже легонько улыбнулся.
‒ Значит, твоё хобби ‒ чтение и компьютерные игры? Редкое сочетание. Что читаешь?
‒ «Паровозик Томас»! ‒ выкрикнул Кун.
‒ Рад за тебя, ‒ пошутил учитель, ‒ но я спрашивал Яспера.
Класс захохотал, а Кун стыдливо потупился.
‒ Да всё подряд, ‒ уклончиво ответил Яспер.
‒ Родерик Ванейде?
‒ Йес! ‒ поднял палец Родерик.
‒ Твоё хобби ‒ плавание. Не хочешь замахнуться на Олимпийские игры?
Яспер подумал, что учитель пока неплохо справляется: ему удавалось найти пару слов для каждого ‒ даже для Нико. Рассказал, что и сам когда-то катался на скейте:
‒ Правда, в мои времена доски были каменные, а по улицам ещё бегали мамонты и саблезубые тигры.
В обеденный перерыв запахло сенсацией. Семиклассники столпились вокруг Куна, и он им поведал, что господин Де Верт раньше работал в колледже Святого Мартина.
‒ И он ‒ гомик! Его там прозвали Голубком!
‒ Ну и что такого? ‒ сказала одна девочка. ‒ Главное, чтобы учил хорошо.
Ясперу тоже не понравилось то, что Кун рассказывает о таких вещах. Может, именно это нечто он и почувствовал в новом учителе, когда впервые его увидел?
‒ Идём отсюда, ‒ сказал Родерик, тронув Яспера за плечо. ‒ Меня уже тошнит от этих сплетен.
Глава 12. Два кондома и одно кино
‒ Сегодня я, наконец-то, буду с девушкой, ‒ объявил Родерик, когда они в пятницу ехали домой.
‒ Ты ведь и так встречаешься с Шерил? ‒ удивился Яспер.
‒ Я же тебе говорил ‒ она хочет большего, чем просто целоваться. Её родители вечером уйдут в оперу, так что…
Он многозначительно улыбнулся.
‒ Вы собираетесь заняться этим?
‒ Очень даже может быть. Поэтому надо заехать в «Крёйдфат».
‒ За шампунем?
‒ За презиками, лошара! Я утром уже заходил в аптеку, но эта старая ведьма не стала мне их продавать, я видите ли слишком мал. Ну, я и сказал ей, куда она может засунуть свои гондоны! Премию что ли им выдают за каждую беременную школьницу?!
Яспер видел презерватив лишь однажды ‒ в пятом классе, когда его приятель Брент стащил один из родительской спальни. Все мальчишки открыв рты смотрели, как он натянул его на руку по локоть, даже не порвав. А в конце дня они наполнили его водой и сбросили с третьего этажа на девчонок. Но сейчас дело было нешуточное, и Родерик прав: безопасный секс ‒ важная штука.
‒ Ты, правда, сказал аптекарше, куда его засунуть?
‒ Ну… не буквально такими словами. Но она поняла.
‒ Кстати, если у тебя не выгорит дело с Шерил, ‒ сказал Яспер, ‒ можно будет хотя бы водяных бомбочек наделать.
Родерик глянул на него с сожалением, будто его друг превратился в пятилетнего малыша. Яспер вспыхнул и замолчал.
Презервативы продавались на кассе, и они терпеливо отстояли очередь.
‒ Тебе тоже взять? ‒ спросил Родерик.
‒ Нет! ‒ быстро сказал Яспер.
‒ Точно? Нет ничего хуже, чем зажечь в девчонке огонь страсти и вспомнить, что у тебя нет с собой водяных бомбочек.
Он хохотнул и дружески толкнул Яспера в плечо.
‒ Пачку презервативов, будьте добры, ‒ сказал он кассиру.
Молодой парень ‒ видимо, студент, подрабатывающий для оплаты университета ‒ уставился на мальчиков в изумлении.
‒ Для водяных бомб, ‒ быстро уточнил Родерик, дабы избежать повторного фиаско.
‒ Водяных бомб? ‒ переспросил парень.
‒ Да. Из воздушных шариков бомбочки так себе, а мы хотим бахнуть огромную бомбу, ‒ объяснял Родерик с самым серьёзным видом. Яспер тем временем беспокойно оглядывал посетителей: не дай Бог, здесь окажется мама или кто-нибудь из учителей!
‒ Огромную бомбу, значит, ‒ ухмыльнулся кассир, однако повернулся к стеллажу с презервативами и достал упаковку с изображением полуголого качка.
‒ Вот эти для геев ‒ особо прочные. Прямо гигантские бомбы получаются.
‒ Н-нет… м-мы не… ‒ Родерик покраснел.
‒ Дайте обычные, ‒ поспешил сказать Яспер.
Кассир легонько улыбнулся, однако положил на ленту другую, недорогую на вид пачку.
‒ Вот, пожалуйста, упаковка нормальных водяных бомбочек для нормальных пацанов.
‒ Семь лет срок годности, ‒ заметил Яспер, изучая коробку.
‒ Я за это время их уже все использую, ‒ фыркнул Родерик.
‒ Все шесть штук?!
Родерик выхватил коробочку у него из рук:
‒ Через семь лет мне будет двадцать! Я уже тысячу таких пачек куплю! На, возьми парочку.
Он открыл пачку и всучил Ясперу две резинки.
Впервые у Яспера в кармане лежали презервативы. Он чувствовал себя таким крутым, почти взрослым. Но от мысли о предстоящем вечере внутри всё сжималось. Первое свидание. Девушка, тёмный зал кинотеатра. Наедине, без родителей...
‒ Своди тоже Шерил в кино, ‒ предложил он. ‒ Сходим вчетвером.
Родерик поразмыслил и сообщил:
‒ В кино не потрахаешься.
А потом подмигнул:
‒ Не боись. Представь, что идёшь со мной. Со мной бы тебе не было страшно, так ведь?
Для Яспера было бы в миллион раз лучше пойти в кино именно с ним. Но вслух такого сказать он не мог.
Отец на своём фургончике привёз его к дому Пегги и пожелал весело провести время.
Дощечка с фамилией возле кнопки звонка подсвечивалась, Яспер нажал кнопку, в доме раздалось приглушённое динь-дон. Пегги открыла дверь ‒ такая же нервная, как он. Обтягивающие джинсы, свитер с мишкой. Её волнение немного успокоило Яспера.
‒ Привет, Яспер.
‒ Привет.
Он потянулся пожать руку, но она подставила губы. Он опустил руку и поцеловал её в щёчку. От неё пахло дешёвыми духами из «Body Shop». Она выглядела разочарованной таким братским поцелуем, но Яспер полагал, что для приветствия этого более чем достаточно.
Он тщательно спланировал их сегодняшний вечер: первая остановка была в «Quick» для романтического ужина с гамбургером, а от кафе всего лишь полсотни метров пройти до Кинополиса. Ясперу очень хотелось пойти на фантастический боевик с Вин Дизелем, но Пегги выбрала романтическую комедию с Хью Грантом. Яспер терпеть не мог такие фильмы, но не могли же он пойти в разные залы ‒ это было бы уже не свидание. Значит, Хью Грант.
Яспер обычно всегда садился в центр зала ‒ там лучше звук и картинка, но Пегги потащила его наверх и усадила его в самый последний ряд у стены. Там уже сидела парочка тинэйджеров лет шестнадцати, уплетающих попкорн. Экран отсюда казался крошечным.
‒ Хочешь что-нибудь? ‒ спросил Яспер, стараясь проявить галантность.
‒ Мы только что ели.
‒ Может, тянучек или лакрицы?
‒ Нет, спасибо, я слежу за фигурой.
Яспер присел рядом. Рекламные трейлеры Ясперу понравились: хоть не зря деньги на билеты потратил. С началом фильма Пегги прижалась к нему. Он чувствовал тепло её ладони на своей руке, но и только ‒ никакого электричества. Ноль. Никакого удара в тысячу вольт, что заставил его допустить глупую ошибку в диктанте, никаких божественных мурашек, распалявших любовным огнём всё его нутро. Яспер убрал руку, но она прижалась к нему ещё плотней. На самом деле фильм был совсем не плох, и Хью Грант отпускал забавные шутки. Типичная романтическая комедия: два абсолютно разных человека, совершенно не подходящих друг другу, к финалу фильма сольются в поцелуе.
‒ Что-нибудь ещё будет? ‒ прошептала Пегги через четверть часа. Она нежно поцеловала его в щёку, положила руку на плечо и сложила губы утиной гузкой. Яспер быстро чмокнул её туда ‒ лишь бы отделаться.
‒ Ты что, никогда не целовался? ‒ засмеялась она и, не дав ему ответить, притянула к себе и прижалась своими ртом к его губам. Она приоткрыла губы и её язык полез к нему в рот.
Её брекеты царапнули Ясперу губу. Он ощутил вкус её помады и… кажется, в брекетах застрял кусочек салата? Её слюна с привкусом гамбургерного соуса, казалось, потоком хлынула к нему в рот. Проглотить хоть каплю было свыше его сил ‒ и слюна вытекла из уголка рта вниз на его подбородок. Часть слюны наконец попала ему в горло, и оно рефлекторно сжалось. Её нужно было проглотить, иначе она попадёт в дыхательные пути, и он поперхнётся слюной на весь кинозал. Это было омерзительно! Отчего она не прекращала? Разве ей было этого недостаточно? Почему не смотрела фильм?
Он попытался ответить ей тем же ‒ нарочно нагнал побольше собственной слюны, и пропихнул свой язык в её рот. Пусть поймёт, как это гадко. Но ей, похоже, не было противно ‒ в мерцающем свете экрана Яспер увидел, что она прикрыла глаза.
Ей ещё не надоело? Яспер попытался отвлечься и начал прислушиваться к происходящему на экране. Фильм был на английском, и он не мог читать субтитры из-за Пегги. Он видел лишь отблески изображений, освещавших половину её лица. Она была похожа на куклу. На жуткого арлекина, который высасывает человеческие души через рот. Кстати, клёвый ужастик можно было бы про это снять!
Яспер не мог дольше это терпеть. Он отстранился от неё, оборвав поцелуй.
‒ Боже, Яспер! Целуешься как сосулька!
‒ Я на первом свидании не сосусь, ‒ пробормотал он, вытирая рот свитером. На рукаве остался мокрый розовый след цвета её помады.
К счастью, она больше не делала попыток целовать его. Но у Яспера оставался неприятный привкус во рту, и он, убедившись, что она не смотрит, от души сплюнул на пол ‒ на растоптанные кляксы белой и розовой жвачки и кусочки попкорна. Но вкус её слюны всё равно держался, будто решил до конца его дней поселиться у него во рту. Яспер спросил Пегги ‒ не хочет ли она чего-нибудь выпить, но она, не отвечая, пристально смотрела на экран. Яспер пожал плечами и направился в буфет за колой.
Когда он возвращался в зал с пол-литровой бутылкой, он на мгновение засомневался входить ли ему внутрь. Он услышал голос Хью Гранта, ругающегося с кем-то. Ну, наконец-то, хоть какое-то действие!
Пегги лежала, откинувшись на спинку кресла и смотрела на огромные лица актёров.
‒ What did you do that for? ‒ удивлённо вопрошал главный герой.
У Пегги было точно такое же выражение, как у актрисы на экране, только что влепившей пощёчину Хью Гранту.
Яспер тихонько присел возле своей спутницы, стараясь не привлекать её внимания. Она, казалось, была поглощена фильмом, и новый поцелуй ему не грозил.
По окончанию фильма за ними приехал отец Пегги на своём «Лексусе». Стекло водителя было заклеено плёнкой, а на коврике блестели стеклянные крошки.
‒ Что с машиной, папа?!
‒ Вытащили магнитолу, пока стоял у бассейна ‒ объяснил он. ‒ Это, похоже, настоящий бич этого района. Ну, как кино? Понравилось?
‒ Нормально, ‒ бросила Пегги. И до конца свидания не проронила больше ни слова.
Как будто мало было этого кошмара, в гостиной его поджидали сияющие родители:
‒ Ну, как всё прошло?
‒ Отлично, ‒ соврал Яспер.
‒ Вы, наверняка, прекрасная пара! ‒ сказала мама.
‒ Да, она просто красавица, ‒ подтвердил отец. ‒ У Яспера хороший вкус, как у его старика!
От их идиотских улыбочек его чуть не вывернуло. Когда дети уходят из дома, некоторые родители превращаются в хихикающих малышей! Яспер решил не метать бисер перед свиньями и гордо удалился наверх. Перед сном надо было ещё принять душ и минимум дважды почистить зубы. Ему всё ещё казалось, будто он ощущает во рту привкус её чизбургерной слюны.
Когда он раздевался, нашёл в кармане кондомы Родерика. Слава яйцам! Мать запросто могла найти их в стирке. Куда же их деть? Вернуть Родерику или выкинуть? Вообще-то было круто иметь их при себе, даже если не пригодятся. Он спрячет их у себя, а если мама найдёт, то скажет, что собирался кидаться в девочек водяными бомбочками.
Глава 13. Урок поцелуев
В субботу утром нежданно-негаданно заявился Родерик. Он прижимал к носу окровавленный платок, а под дырой на джинсах, примерно на уровне колена, виднелась кровавая ссадина. Яспер понял без слов, что произошло, и сразу впустил его. Мамы дома не было ‒ она пошла за покупками, папа сгребал листья в саду ‒ и это избавило парней от неудобных вопросов. Яспер незаметно провёл Родерика наверх, но дверь ванной комнаты, где был шкафчик с аптечкой, оказалась заперта. Через минуту дверь открыла Лиз с учебником философии под мышкой. Увидев окровавленного Родерика, она от испуга выронила книгу.
‒ Это Родерик, ‒ представил Яспер пострадавшего. ‒ Он упал, с велосипеда.
Сказав это, он тут же понял, какая это глупая отговорка: ведь Родерик пришёл пешком ‒ он частенько любил так гулять.
Но Лиз лишь кивнула: ‒ Зовите, если понадобится помощь.
Яспер достал аптечку и дал Родерику упаковку ватных тампонов. Попытался закатать ему штанину, но джинсы были слишком тесные.
‒ Погоди, я щас сниму, ‒ сказал Родерик.
Он расстегнул джинсы и стянул их на пол. Под ними оказались синие боксеры с изображением Гомера Симпсона. Сердце Яспера лихорадочно затряслось, как танцпол в субботний вечер. Родерик присел на краешек ванны и затолкал ватку в левую ноздрю. Яспер обильно смочил спиртом стерильную салфетку.
‒ Щипать будет, ‒ предупредил он и приложил салфетку к ране.
‒ А-а-ай! С-сука! ‒ взвыл Родерик. Из-за ватки в носу он начал гнусавить почти как Пардон.
‒ Прости.
Родерик стиснул зубы и вцепился в край ванны. Закончив обработку колена, Яспер выбросил пропитанную кровью салфетку и наклеил большой пластырь.
‒ А поцеловать? ‒ сквозь слёзы улыбнулся Родерик, вытирая глаза.
Яспер наклонился и нежно коснулся губами его колена ‒ сантиметром выше пластыря.
‒ Ну ты даёшь, ‒ пробормотал Родерик. ‒ Я же пошутил.
‒ Тогда нефиг просить! ‒ огрызнулся Яспер.
‒ Как думаешь, я смогу у тебя переночевать?
‒ Если родители позволят.
‒ А с чего им быть против? Мы же друзья. Друзья иногда приходят в гости с ночёвкой.
‒ Я бы хотел, чтоб мой друг просто пришёл переночевать, а не собирать его сначала по кусочкам, ‒ проворчал Яспер. ‒ Он снова напился?
‒ Сегодня поменьше. Он попросил меня помочь с машиной, а я нечаянно опрокинул тележку с инструментами ‒ и прям на дверь. Вот такая вмятина! ‒ Он показал пальцами сантиметров шесть. ‒ Если бы я не убежал, он бы точно меня убил.
‒ Ты остаёшься, ‒ сказал Яспер. ‒ Я всё устрою.
‒ А его родители в курсе? ‒ спросил отец, когда Яспер подошёл с просьбой оставить Родерика на ночь.
‒ Родители в разводе, но его папа не против.
‒ Я бы хотел услышать это лично от него. Какой у вас номер, Родерик?
‒ Не надо звонить! ‒ вскрикнул Яспер.
‒ Почему?
‒ Он… э-э… работает в ночную смену. Днём он спит. Лучше не надо его будить.
Папа положил трубку и посмотрел на мальчиков:
‒ Надеюсь, всё так и есть.
Технически ‒ да. Отец Родерика, в самом деле, иногда работал в ночную смену и днём отсыпался. Яспер лишь умолчал, что на этой неделе он работал в дневную.
‒ Спасибо, ‒ сказал Родерик, когда они снова поднялись в комнату Яспера. ‒ Я бы сам ни за что до этого не додумался.
Он вынул ватку из носа, за ней вытянулся сгусток засохшей крови. К счастью, кровотечение уже остановилось.
‒ Завтра он успокоится, ‒ сказал Родерик, внимательно изучая промокшую ватку.
Ясперу хотелось, чтобы Родерик мог остаться навсегда. Ему казалось, что если тот вернётся домой ‒ то рано или поздно он будет снова избит или случится ещё чего похуже.
‒ Как дела с Пегги? ‒ спросил Родерик.
‒ Нормально, ‒ вяло ответил Яспер.
‒ «Нормально» в смысле ‒ «я трижды кончил», или в смысле ‒ «мой язык застрял в её брекетах»?
‒ Скорее второе… Разве что языком не застревал.
Родерик ухмыльнулся:
‒ А чем тогда застревал?
Яспер стукнул его в плечо:
‒ Ничем. То есть… да ладно, неважно. Как у тебя с Шерил? Много презервативов ушло?
‒ Вся пачка, ‒ похвастался Родерик. ‒ Чуть до смерти меня не затрахала.
‒ Врёшь!
‒ Ладно, ладно. Ни одного. Но зато дала сиськи полапать.
‒ Круто, ‒ без энтузиазма ответил Яспер, при этом безумно завидуя Шерил. ‒ А я купил Red Squadron на прошлой неделе, ‒ добавил он, чтобы сменить тему.
‒ Не может быть! Это же самый топчик! А я думал, ты копишь на новые траки для скейта?
‒ Я уже не фанат скейта.
‒ И я тоже, ‒ сказал Родерик. ‒ Ну давай, показывай игру!
К счастью, отец только что закончил со своей электронной почтой, и компьютер был свободен. Они играли пока мама не вернулась с покупками. Мама знала Родерика ‒ он часто бывал у них дома в последние месяцы, и приходя с работы она не раз заставала их залипших в монитор. Родерик был вежливым, приятным мальчишкой, так что она без вопросов разрешила ночёвку.
‒ Вы мне поможете приготовить комнату для гостей? ‒ спросила она ребят после ужина.
‒ Не надо, ‒ сказал Яспер. ‒ Он ляжет в моей комнате, в спальном мешке.
Она посмотрела на Родерика ‒ тот кивнул. И правда: какой смысл ночёвки, если спать в разных комнатах?
После ужина они ещё посидели внизу ‒ посмотрели боевик по кабельному, затем отправились спать. Родерик разделся почти полностью, до трусов. Пижамы у него не было, а от запасной пижамы, которую предложил Яспер, отказался:
‒ Я и дома сплю в одних трусах.
Пока Яспер натягивал пижамные штаны, Родерик сделал вид, что изучает книжную полку ‒ будто немного стеснялся. Странно: ведь они каждую неделю были нагишом в одной кабинке, когда переодевались для бассейна.
‒ А мне книг не покупают, папаша говорит, чтение ‒ пустая трата времени, ‒ пожаловался Родерик, листая «Блинкер и киновелосипед». ‒ Да и книжки слишком дорогие.
‒ Тогда запишись в библиотеку, ‒ предложил Яспер.
Родерик кивнул и переключился на модельки самолётов и вертолётов:
‒ Ого! Это же «Апач»!
Яспер сел на край кровати:
‒ Родерик…
‒ Что?
‒ А тебе нравится целоваться с девчонкой в брекетах?
Родерик пожал плечами:
‒ Дело привычки. Если она круто целуется с языком ‒ забудешь и о брекетах. Пегги, видимо, не мастер?
‒ Не знаю, ‒ тихонько сказал Яспер. ‒ Мне вообще не понравилось. Я даже не знаю, как оно должно быть…
‒ Хочешь сказать, что ты ни разу не целовался?
Тон у Родерика был такой, будто Яспер признался, что никогда не ел жареной картошки.
‒ Она сказала, я целуюсь как сосулька…
Родерик фыркнул:
‒ Тогда пора научить сосульку целоваться как следует.
‒ Ты будешь меня учить? ‒ усмехнулся Яспер.
‒ А кто? Я в нашем классе, можно сказать, специалист номер один.
‒ Хвастун!
Родерик присел рядом с ним:
‒ Поцелуй должен быть обоюдным. Ты её целуешь, она ‒ тебя. Надо понять, чего она хочет, ‒ он умолк, почесав затылок. ‒ Тут засада в том, что это как с плаванием: чтобы научиться, надо практиковаться.
‒ И с кем мне практиковаться?
Родерик помолчал, а потом предложил: ‒ Хочешь, сейчас потренируемся?
Яспер застыл.
‒ С тобой?!
Сердце сразу забилось вдвое быстрее и бабочки затрепыхались в животе. Он не мог поверить, что это ‒ наяву.
‒ Всего лишь тренировка, ‒ успокоил Родерик. ‒ Девчонки тоже тренируются друг с другом, разве не знал?
Яспер этого не знал.
‒ Это вовсе не значит, что мы гомики или типа того. ‒ Родерик встал и поманил его к себе.
Они встали почти вплотную ‒ словно мерились ростом (Родерик был на сантиметр повыше). Яспер вытянул губы.
‒ Эй, так не надо! ‒ рассмеялся Родерик. ‒ Ты как золотая рыбка. Расслабь губы.
Яспер послушался, слегка приоткрыл рот. Он старался дышать ровно, хотя внутри всё бешено колотилось.
‒ Вот так лучше. Начинай потихоньку. Девчонки не любят, когда им засовывают сразу по самые гланды, ‒ объяснил Родерик.
И тут случилось это: он осторожно взял его за плечи, слегка наклонился ‒ и их губы соприкоснулись.
На этот раз Яспера шарахнула не тысяча, а все сто тысяч вольт. Родерик нежно поцеловал его в губы. Яспера била сильная дрожь и он не чувствовал ног под собой ‒ будто парил над землёй. Он глубоко вздохнул, когда Родерик прервал поцелуй:
‒ Чтобы узнать, хочет ли она целоваться с языком ‒ просто чуть высунь свой и попробуй войти в её губы. Если она захочет ‒ то откроет рот и своим языком залезет к тебе.
‒ Без языка было ещё терпимо, ‒ признался Яспер, ‒ но когда Пегги полезла ко мне в рот, было противно!
‒ Потому что ты делал неправильно.
Родерик снова взял его за плечи ‒ и снова поцеловал. На этот раз ‒ глубже. Его язык скользнул в рот Яспера, тот ощутил какой он тёплый и влажный и… невероятно приятный. Яспер в ответ просунул свой язык между губ Родерика. Он ощутил жар внутри себя, его уши пылали. Волна тепла, сопровождаемая божественным покалыванием, побежала вниз от его губ через всё тело.
Чёрт! У него встал! В последнее время это стало случаться всё чаще и порой в самые неподходящие моменты. Такой, как сейчас, например. Яспер попытался вызвать в памяти самые отвратительные вещи: учителя математики у доски, лужу блевотины в метро, маму на унитазе, собачье дерьмо с кукурузой… но все эти попытки были безрезультатны, пока язык Родерика нежно играл с его языком, руки Родерика лежали на его плечах, а жаркая кожа Родерика тёрлась о его грудь.
Он отстранился, вывернулся из его рук, схватил чьи-то штаны и прижал их обеими руками к паху. Лицо горело, казалось его сейчас хватит удар. Родерик встревожился:
‒ Что с тобой, Ясь?
‒ Ничего.
Но Родерик улыбнулся и многозначительно посмотрел на джинсы ‒ свои джинсы ‒ которыми Яспер старательно прикрывал эрекцию.
‒ Кое-кто приподнялся, а? ‒ хмыкнул он.
Яспер заметил, что спереди на боксерах Родерика тоже выступил бугорок размером с цилиндрик «Ментос»: у Родерика была та же проблема. Вот только он, похоже, этого совсем не стеснялся.
‒ Я думал о Пегги! ‒ выпалил Яспер и бросил джинсы обратно на кровать. Его «вигвам» в пижамных штанах уже почти сдулся.
‒ А я о Шерил, ‒ пожал плечами Родерик. ‒ Но она целуется лучше, ‒ лукаво добавил он.
Ясперу хотелось признаться, что Родерик целуется бесконечно лучше любой Пегги, но после такой неловкой сцены он счёл за лучшее промолчать.
‒ Давай ложиться, поздно уже ‒ сказал Родерик.
‒ Ага…
Яспер чувствовал себя ужасно. Это был самый прекрасный момент в его жизни ‒ а он всё испортил. Он залез под одеяло, и смотрел как Родерик пытается забраться в спальный мешок, потом выключил свет.
С темнотой пришла и тишина. За окном проехала машина. Дождь шуршал по асфальту.
‒ Родерик? ‒ шепнул Яспер.
‒ А?
‒ Ты же никому не расскажешь?
‒ Вот ещё, больно надо.
Снова тишина. Лишь звуки телевизора снизу, шорох машин на улице и спокойное дыхание друга на полу у его кровати.
Он всё ещё помнил прикосновение его губ, его горячее тело, его язык… Пенис Яспера снова стал набухать, сердце колотилось от возбуждения, он чувствовал горячие пульсации внизу живота. С помощью левой руки можно было быстро покончить с этой проблемой, но он не решился из-за страха, что Родерик может услышать. Да, все мальчишки в их классе этим занимались, в том числе и Родерик. И даже хвастались этим при каждом удобном случае. Но сейчас ‒ после их поцелуев ‒ это будет означать только одно: что он гомик.
‒ Спокойной ночи, Родерик, ‒ прошептал Яспер в темноту.
‒ Сладких снов, Ясь.
Звонок в дверь вырвал его из сна. За окном было темно. На будильнике ‒ без пятнадцати час ночи.
‒ Что происходит? ‒ прошептал Родерик.
Яспер поднялся, перешагнул через друга и подошёл к окну. На подъездной дорожке стоял «Ниссан» Ронни Ванейде. Салон подсвечивался синим неоном, приглушённо бухали ритмичные басы. Фары пронзали мелкий ночной дождик.
‒ Твой брат!
‒ Фак!
Внизу открылась входная дверь. Послышались голоса на лестнице и шаги. Дверь в комнату распахнулась, и ослепительный свет заставил Яспера прищуриться.
‒ Вот ты где, чёрт тебя дери!
Родерик вылез из спальника, Ронни схватил его за руку и резко поднял.
‒ Ай!
‒ Мы с отцом с ума сходим, а он тут, у дружка своего заночевать вздумал!
Он вытащил его за руку из комнаты, как тряпичную куклу, на Родерике по-прежнему не было ничего кроме трусов с Гомером.
‒ Возьми его одежду! ‒ рявкнул отец.
Яспер схватил одежду, побежал следом. Он ещё не до конца проснулся ‒ всё казалось бредовым сном.
Входная дверь была нараспашку. Ронни поволок полуголого Родерика к машине, дал пощёчину и толкнул на заднее сиденье. Яспер успел заметить, как блестят глаза Родерика в свете уличных фонарей. Вмятина на двери и правда была приличной, и краска содрана. Дорогой ремонт, конечно, но всё же не повод бить младшего брата.
Ронни вернулся к крыльцу, выхватил одежду у Яспера.
‒ Ублюдок… ‒ пробормотал Яспер.
Отец пихнул его локтем.
Ронни ухмыльнулся:
‒ Простите за беспокойство. Больше такого не повторится. И спасибо за звонок.
Он бросил одежду Родерику в лицо, сел за руль, и машина выкатилась с рёвом на улицу.
Отец втолкнул Яспера обратно в прихожую и захлопнул дверь:
‒ А ты проведёшь все рождественские каникулы под домашним арестом. И никаких приятелей! Тебе понятно?
‒ Это несправедливо!
‒ Несправедливо ‒ лгать своим родителям! А теперь марш в кровать!
Поднимаясь, Яспер увидел Лиз в дверях её комнаты. Она глядела на него с сочувствием. На пару мгновений их взгляды встретились: да, она была на его стороне. Возможно, она уже догадалась, что Родерик не с велосипеда упал. Яспер ворвался к себе в комнату и так сильно хлопнул дверью, что модели самолётов завертелись на своих ниточках.
Он залез под одеяло. Комната ещё хранила запах Родерика. Запах, отныне связанный с самым прекрасным поцелуем в его жизни. Он снова почувствовал, как его член твердеет. Почему этого не происходит, как у всех нормальных парней, когда они думают о девчонках? Почему встаёт не на Пегги ‒ а на Родерика?
Яспер прислушивался к тишине, которая вновь опустилась на дом. Он старался думать о других вещах ‒ но не смог побороть желания, настойчиво искавшего выход. Его рука сама собой скользнула под резинку пижамных штанов. Он впервые мастурбировал с мыслями о мальчике. Он представлял Родерика в своей постели, его голое тело. Их страсть была столь сильна, что они вдвоём «занимались любовью» (по целомудренному выражению мамы Яспера).
Восхитительные ощущения накрыли его горячей волной почти сразу же, словно раскалённая лава, пробившаяся через живот к его маленькому вулкану между ног. От взрыва весь мир замер на мгновение. Он выдохнул и откинулся на подушку. На пальцах ‒ чуть-чуть липкой влаги. Сперма. Совсем мало, этим не похвастаешь в раздевалке, как делали некоторые из его одноклассников. Тело его было совсем без сил ‒ словно он только что бежал стометровку с барьерами ‒ но в душе были покой и умиротворение.
‒ Родерик… ‒ шептал он так тихо, что лишь предметы в комнате могли его слышать.
И с эхом сладкого имени на губах ‒ уснул.
Глава 14. Любовь без крыл
Зимние каникулы, которых Яспер обычно ждал весь год, в этот раз тянулись мучительно долго. Началось всё с того, что он схлопотал неуд по физкультуре. Отец полчаса читал ему лекцию о том, что спорт «закаляет характер». Наконец мама пришла на помощь ‒ и напомнила мужу, что по остальным предметам у Яспера прекрасные оценки. По правде говоря, Яспер больше походил на неё, чем на отца. Он ненавидел спорт. Даже ненавидел смотреть спортивные передачи – особенно этих взрослых мужиков, умевших лишь пинать по мячу, и получающих за это миллионы. Его возмущало, что новости о войне или голоде внезапно уходили на второй план, стоило какому-нибудь бельгийцу выиграть чемпионат. Но отцу этого было не понять.
Лиз проговорилась как-то раз, что папа в его возрасте был помешан на футболе и мечтал попасть в национальную сборную. Но на школьных соревнованиях по лыжам он повредил коленное сухожилие ‒ и мечта рухнула навсегда. Поэтому у него просто не укладывалось в голове, что его двенадцатилетнему сыну плевать на футбол и на спорт вообще.
И, конечно, самое ужасное ‒ несправедливое домашнее наказание. Он невероятно скучал по Родерику. Да, можно было писать друг другу эсэмэски, но что толку? Ясперу не хватало телесной близости: он хотел слышать его смех, чувствовать прикосновения, его запах… и тот восхитительный поцелуй, который не выходил из головы. Иногда он лежал ночами без сна, думая только о Родерике.
В сочельник Яспер вместе с Лиз поставил в гостиной искусственную ёлку ‒ ту самую, что уже почти двадцать лет служила их семье. Но в этом году ему показалось, что старая пыльная ёлка стала меньше ‒ словно ссохлась от старости, как бабушка. Или это он вырос? Ещё вчера эта ёлка возвышалась над ним как небоскрёб с таинственной верхушкой из красного зеркального стекла, которую всегда водружал отец, а теперь он легко сделал это сам ‒ даже не пришлось лезть на стул.
Рождество пришло и ушло, как обычно: бесконечные гости, конвертики с деньгами и надоедливые дяди и тёти, которые допрашивали Яспера – есть ли у него «дама сердца».
‒ Конечно, есть! ‒ радостно соглашалась мама прежде, чем Яспер успевал открыть рот. За этим следовали гаденькие подмигивания и хихиканье родственников.
‒ Да-да, чужие дети быстро растут, ‒ добавлял отец, многозначительно приподымая брови.
Взрослые ‒ это, по сути, большие дети, которым слишком многое позволено. Лиз рассмеялась, когда Яспер поделился с ней этой мыслью, но не могла не признать, что, в целом, он прав.
‒ Видали тачку Курицы? ‒ сплетничала после каникул вся школа.
Это было главной новостью: фрау Ханен [Haan – петух; нидерл.] получила крупное наследство от кузена и купила себе чёрный «БМВ» со всеми допами. Ей это, должно быть, обошлось тысяч пятьдесят, как минимум.
‒ Барахло Мудаки Выбирают, ‒ расшифровал Родерик название марки за обедом.
‒ Барахло, как мои каникулы, ‒ подхватил Яспер. ‒ И кабы у них были колёса, они бы хоть быстрее пролетели.
‒ Мои тоже были отстойные, ‒ сказал Родерик, наворачивая крабовый салат. ‒ Наш комп навернулся, когда брательник решил вкорячить туда ксенон. Этот ебантяй подал на материнку шесть киловольт! Он пытается «тюнинговать» всё, до чего может дотянуться. Зато вчера мы, наконец-то, купили новый. Просто монстр! Там куча игр, и даже Red Squadron!
‒ Но тебе же нельзя играть, ‒ напомнил Яспер.
‒ Теперь можно, ‒ расплылся в улыбке Родерик. ‒ А брату ‒ нельзя. Ты тоже можешь у нас играть. Я специально спросил у папы.
‒ А Шерил?
‒ Шерил? Она игры не любит. Она та ещё зануда, почти как ты.
Яспер прикинулся оскорблённым и кинул в него кусочком сыра. В ответ прилетел кружок колбасы. Несомненно, им сильно не хватало друг друга.
Поскольку Франк Де Верт преподавал ещё в одной школе, расписание поменяли. Биология теперь была последним уроком во вторник вместо латыни, чему Яспер был только рад: Де Верт был отличным учителем, и биология была единственным предметом, который Яспер обожал и на котором выкладывался по-настоящему. Сегодня учитель искал добровольца ‒ задержаться после урока на десять минут, покормить рыбок и хомячка ‒ Яспер мгновенно поднял руку под неодобрительные взгляды одноклассников. Он вызвался не потому, что хотел подмазаться к учителю и не потому, что любил возиться с клетками: ему просто нравилось быть рядом с этим человеком. Это был единственный учитель, который излучал столько доброжелательного спокойствия и уверенности.
Это был первый урок биологии после каникул, и он не задавал им домашнюю работу, но решил проверить ‒ у всех ли в порядке конспекты. На выходе каждый должен был оставить свою папку с лекциями на учительском столе. Яспер положил свою на верх стопки и остался ждать у стола, пока учитель стирал с доски.
Наконец Де Верт обернулся и вздрогнул, заметив его:
‒ О! Совсем забыл. Ты ведь Яспер, да?
Яспер кивнул.
‒ Всё ещё привыкаю к новым лицам, ‒ улыбнулся учитель и подошёл к шкафу в дальнем углу класса. Там хранился инвентарь для ухода за аквариумом и корм для животных. Он достал из него пакетик и протянул Ясперу.
‒ Ты не знаешь, у него есть кличка?
‒ У кого? ‒ не понял Яспер.
‒ У хомяка.
‒ Думаю, нет.
Некоторые дети называли его «пердючка» или «вонючка», но это явно не было настоящей кличкой.
‒ Тогда эта честь выпала тебе, ‒ сказал Де Верт. ‒ Придумай сам. Только приличную.
Яспер присел у клетки на корточки. Пушистый зверёк крутился в колесе, как бешеный.
‒ Это мальчик или девочка?
‒ Я ещё не проверял.
Хомяк, набегавшись, внезапно остановился, но у колеса были свои планы – и оно продолжило вращаться, так что бедняга завертелся в нём, как носок в стиралке. Когда колесо наконец остановилось, он, потешно шатаясь ‒ словно пьяный, побрёл к поилке.
‒ Спиннер! ‒ внезапно осенило Яспера.
‒ Отличное имя! ‒ засмеялся учитель, наблюдавший за этой сценой. Он открыл клетку и вынул из неё кормушку Спиннера. Яспер наполнил её кормом и поставил обратно. К Спиннеру уже вернулось равновесие, и он жадно накинулся на угощение.
Де Верт убрал хомячий корм на полку и взял баночку с рыбьим.
‒ Мне и рыбок назвать? ‒ спросил Яспер, указывая на аквариум.
‒ Если сможешь их различать ‒ пожалуйста.
Яспер с энтузиазмом принялся за дело, но пять золотых рыбок были неотличимы друг от друга и так быстро сновали туда и сюда, что после нескольких бесплодных попыток он сдался. Яспер продолжал глядеть на рыбок, но мыслями он был далёк от них. Немного помедлив, он вдруг выпалил:
‒ А трудно быть… это, ну… в отношениях с мужчинами?
Учитель улыбнулся, удивлённый таким личным вопросом:
‒ Можешь просто сказать «быть геем». Это не ругательство. И ‒ нет, мне не трудно. К тому же, ориентацию не выбирают ‒ это просто часть тебя. Важно лишь одно: жить так, чтобы быть счастливым.
Яспер кивнул:
‒ Но вам это нравится?
‒ Что именно?
‒ Когда влюбляешься в мужчину, это так же приятно, как и с женщиной?
‒ Не могу сравнить, поскольку женщин я не любил. Но, думаю, любовь одинакова для всех ‒ неважно чья и к кому.
‒ Как отличить любовь от дружбы?
‒ Почему ты спрашиваешь, Яспер?
‒ Просто так... – пожал плечами Яспер.
‒ Уж не влюбился ли ты?
‒ Я не знаю…
Учитель присел на скамью, чтобы быть с ним на одном уровне.
‒ Ты знаешь Байрона?
Имя было смутно знакомым. Кажется, где-то читал о нём, но не помнил ‒ что.
‒ Это знаменитый английский поэт, ‒ пояснил учитель. ‒ Он однажды сказал: «Дружба ‒ это любовь без крыл». Любовь и дружба весьма близки, Яспер. Дружба дарит прекрасные ощущения и может быть очень сильной, но, когда ты влюблён ‒ ты паришь в облаках от счастья. У тебя словно отрастают крылья.
Яспер кивнул, слова учителя были просты и понятны. Он снова вернулся к аквариуму, в котором рыбки терпеливо нарезали круги. Он взял баночку с кормом, наклонил её над водой и осторожно постучал, чтобы сушёные червячки упали в воду. Рыбки подплыли к поверхности и начали хватать губами корм.
‒ Раз уж ты спросил, нравится ли мне быть геем, ‒ вернулся к разговору учитель, ‒ полагаю, речь идёт о любви, но не к девочке?
Яспер вздрогнул ‒ баночка с кормом выскользнула из его пальцев, плюхнулась в аквариум, но осталась на плаву, наполовину уйдя под воду. Учитель вытащил её, поставил на стол и мягко улыбнулся.
‒ Ты в том возрасте, когда подростки ищут себя, свою идентичность. Почти все мальчики проходят через этап… экспериментов с другими мальчиками, просто из любопытства. Эта фаза пройдёт со временем, как только ты встретишь подходящую девочку…
‒ Я уже целовался с девочкой, ‒ сказал Яспер. ‒ И мне не понравилось. Было противно. А с ним всё иначе. Как вы и сказали ‒ парю в облаках.
Де Верт чуть приподнял бровь удивлённо. Казалось, он немного сбит с толку, но взгляд его выражал понимание. Вероятно, признание Яспера напомнило ему о том времени, когда он сам впервые открыл эти чувства.
‒ Ты с ним целовался?
‒ Ну так, просто… из любопытства.
‒ И что ты почувствовал?
Яспер смахнул указательным пальцем тонкий слой пыли с края аквариума и пожал плечами.
‒ Как будто… будто я влюблён.
‒ «Как будто»? Но это не точно?
Яспер чуть неуверенно глянул на своего учителя биологии.
‒ Я думал, вы знаете… что я должен почувствовать.
Учитель тяжело вздохнул.
‒ Яспер, мне кажется, ты ждёшь, что я скажу тебе ‒ гомосексуал ты или нет. Но ответ знаешь лишь ты один. Только ты можешь понять, что сделает тебя счастливым.
Яспер кивнул в знак согласия, хотя ответ его слегка разочаровал.
‒ А твой друг знает о твоих чувствах к нему?
‒ Нет… Он мой лучший друг, но я боюсь признаться. Думаете, стоит ему рассказать?
Учитель задумался, глядя на рыбок за спиной Яспера.
‒ Вопрос непростой. В одной школе, где я раньше преподавал, был мальчик твоего возраста. Тоже гей. Он долго собирался рассказать лучшему другу. Это был единственный человек в мире, которому он мог доверять. И когда он всё-таки рассказал ‒ друг повёл себя странно. На следующий день об этом знала вся школа, и начался настоящий ад. Его били каждый день, иногда дважды в день. А лучший друг, с которым он пять лет был не разлучен, ни разу не пытался вступиться.
‒ Значит, он и не был настоящим другом, ‒ сказал Яспер. ‒ Настоящий друг остаётся другом, что бы ни случилось.
‒ Может и так, но если ребёнку с детства внушают, что гомосексуальность ‒ «грязь», что это грех, за который угодишь в ад, что это заразная «болезнь», которой можно заразиться, дотронувшись до гея ‒ то его реакция может быть непредсказуемой. Даже если это был лучший друг.
‒ Получается, лучше не говорить, ‒ подытожил Яспер.
‒ Ты сам должен решить. Может, твой друг воспримет это спокойно. Но я обязан предупредить: всё может обернуться иначе. И предугадать это невозможно.
Они помолчали, пока Яспер переваривал услышанное.
‒ Настоящие друзья – большая редкость, Яспер. Цени их, как бесценный дар. Возможно, будет лучше подождать ‒ пока вы не повзрослеете, чтобы открыться ему полностью. К тому времени ваш кругозор будет шире, и он, скорее всего, отреагирует по-другому.
– Спасибо, учитель – кивнул Яспер, взял рюкзак, но, уже держась за дверную ручку, обернулся:
‒ Учитель?
Франк Де Верт закрыл шкафчик с кормом и оглянулся.
‒ Тот мальчик… Это ведь были вы?
Учитель вынул ключ из замка и медленно кивнул.
На следующем уроке биологии, в пятницу, каждый получил свою папку обратно. Внутри своей Яспер обнаружил прозрачный файлик, а в нём ‒ тоненькую книжку с названием «Мальчики, которые любят мальчиков». К ней была приложена записка: «Здесь ответы на многие твои вопросы. Прочти её. Если останутся вопросы ‒ можешь снова остаться покормить рыбок».
‒ Это что? ‒ спросил Родерик, заметив яркую обложку.
‒ Ничего, ‒ пробормотал Яспер и быстренько перелистнул тетрадь.
Дома он заперся в комнате, сел на кровать и достал книжку из файлика. Яспер никогда особо не интересовался геями. Ничего против них не имел, но считал это чем-то далёким, не имеющим к нему отношения: как ислам или опера. А теперь ‒ внезапно ‒ этот чужой мир стал его собственным.
В брошюре всё объяснялось очень ясно, хотя и попадалось много непонятных слов. Он нашёл их в словаре ‒ оказалось, это просто красивые научные термины для ругательств, которые так любят школьники. Гомосексуальность существовала столько же, сколько существует само человечество. Встречалась гомосексуальность и у различных животных: а значит, она никак не могла быть «противоестественной» ‒ как утверждали некоторые.
Там рассказывалось о разных видах гомосексуальности: о мужчинах, которым нравятся мужчины (геи), женщинах, которым нравятся женщины (лесбиянки), и о людях способных влюбляться как в мужчин, так и в женщин (бисексуалы). Были там и истории ребят, которые, как и он, пытались разобраться в своих чувствах. Кто-то ощутил это в четырнадцать лет, кто-то в шестнадцать, а были и такие, кто осознал свою тягу к мальчикам уже в одиннадцать ‒ двенадцать. Выходит, не было ничего ненормального в том, что он так рано ощутил это в себе. И тот факт, что его не привлекала красивая девочка Пегги, вовсе не было какой-то временной фазой.
Последний раздел был о том, как защищаться от венерических заболеваний и как геи занимаются сексом. О способах предохранения Яспер знал уже давно ‒ презервативы, что дал Родерик, лежали спрятанные в тумбочке. Остальные главы он читал с красными ушами. К концу книги в животе у него возник странный узел, в нём переплелись облегчение и тревога. Он ‒ гей, теперь это стопроцентный факт. И он не сможет себя изменить. Но что скажут родители, если узнают? Отец, который так ненавидит гомиков? Мама, которая считает всё это «грязью»? Почему он не мог быть таким, как другие мальчики? Почему именно он должен быть таким особенным? Он вспомнил надпись на доске про «педека». Ведь это может быть и про него. Если в классе узнают, то для всех ребят именно он навсегда станет сраным педиком. Школьная история Франка Де Верта всё не шла у него из головы.
С мрачных небес за окном медленно опускался девственно-белый снежный занавес. Яспер уткнулся лицом в подушку и заплакал тихо-тихо ‒ чтобы никто не услышал.
Глава 15. Без слов
Снег упорно не таял. В качестве садовника услуги отца Яспера сейчас были не востребованы, но в местной газете объявлений он дал рекламу об услугах снегоуборщика. Тротуары, дорожки, парковки ‒ всё очищал быстро и за разумную цену. После особенно успешного дня отец, в припадке чувств, поэтично назвал лёд во дворе белым золотом. Но Яспер снег ненавидел. Он ненавидел всю зиму: сырую, холодную, скользкую ‒ и самое обидное, что снегопады не были достаточно сильны, чтобы уроки отменили. Мама запретила ему ездить в школу на велосипеде: слишком опасно, можно поскользнуться и угодить под машину. Как будто без снега такого случиться не могло!
В среду Родерик пригласил его к себе ‒ опробовать новый компьютер. Одна только мысль о том, что они проведут вместе вторую половину дня, окутывала Яспера приятным теплом. Лишь это и скрашивало долгий путь до школы.
Родерик был очень тихим всё утро, а на уроке изо стало ясно ‒ почему: когда он снял свитер, стали видны две цепочки с половинками сердца. Значит, с Шерил они расстались: вчера после уроков он застал её целующейся с Нандом из девятого класса.
‒ Шлюшка, ‒ шипел Родерик.
‒ Радуйся, что избавился, ‒ успокаивал Яспер. ‒ Ты заслуживаешь лучшего, чем девица, которая даёт всем подряд. Хотел побыть у неё пятнадцатым номером?
‒ Хотел просто попробовать, ну… каково это. На самом деле я даже рад, что всё кончено.
А я ‒ тем более, подумал Яспер.
После школы Родерик подвёз его на багажнике своего велосипеда. Было чертовски холодно, но он обнимал друга за талию и наслаждался каждой секундой. Ведь они так давно не оставались наедине.
‒ Ты же первый раз у меня дома, ‒ заметил Родерик, открывая дверь. ‒ Не смотри на бардак.
По мнению Яспера бардак казался вполне терпимым, хотя его мама и пяти минут тут бы не выдержала. Сразу было понятно ‒ здесь живут исключительно мужчины. Гостиная была в современном стиле, без лишних безделушек. Над камином висел аккуратно оформленный постер рок-концерта восьмидесятых, а над буфетом тикали часы в виде колеса. На диване валялась одежда, на полу ‒ стопка журналов по тюнингу, а на столике, устеленном старыми газетами, лежала какая-то промасленная железяка, наверняка, от автомобиля.
‒ А где твой брат? ‒ спросил Яспер.
‒ Пошёл помогать другу ставить сабвуфер в тачку. Пиццу будешь?
‒ Конечно!
Родерик вынул из морозилки плоскую коробку и поставил пиццу в духовку: видно было, что он привык сам о себе заботиться.
‒ Ты ведь тоже больше не с Пегги? ‒ поинтересовался Родерик, когда они уплетали пиццу перед монитором.
‒ Наверное, я просто ещё не готов встречаться, ‒ пожал плечами Яспер.
‒ Не готов встречаться? Как можно быть «не готовым» сходить с девчонкой в кафе, да посмотреть кино? И вообще ‒ я же тебя научил целоваться! Ты полностью готов.
Яспер вздохнул:
‒ Она просто… не мой тип.
‒ А какой твой тип?
Яспер посмотрел на него. Вот он ‒ мой тип, сидит напротив и жуёт пиццу.
‒ Пойму, когда встречу… её.
‒ На секунду подумал, что ты скажешь «его», ‒ ухмыльнулся Родерик.
Яспер испугался, но быстро взял себя в руки и кинул в него куском пиццы.
‒ Дебил!
‒ Гомодрил!
‒ Балбесина!
‒ Глиномесина!
Они перекидывались оскорблениями, пока наконец не повалились на пол от смеха. Ни одного слова тут не было сказано всерьёз ‒ в этом обмене любезностями крылась их истинная нежность друг к другу.
Сначала они поиграли в «Ред Сквадрон», потом перешли к «Нид фор спид», которую принёс Яспер. Вдвоём играть было в разы круче, чем одному: можно было пытаться столкнуть соперника с дороги или врезать его в дерево ‒ главное самому не разбиться. Родерик быстро освоил новую игру и после пары заездов выиграл первую гонку.
‒ Й-е-е-с! ‒ завопил он, триумфально вскинув кулаки. Его призом стал последний кусочек пиццы. Он выиграл и следующий заезд, но пицца уже закончилась.
‒ Есть у вас ещё вкусняшки? ‒ спросил Яспер.
‒ Были печеньки, но боюсь, у них срок годности вышел три месяца назад.
Ясперу захотелось предложить: пусть проигравший целует победителя… но не решился.
‒ Идея! ‒ подпрыгнул Родерик. ‒ Победитель ничего не получает, а проигравший снимает с себя одну вещь! Как в карты на раздевание, назовём это «стрип-фор-спид»!
Идея раздеть Родерика до гола была очень возбуждающей. Но тот сразу же натянул зимние ботинки, шарф, куртку, шапку ‒ ну что же, придётся постараться. Яспер тоже полностью оделся. Им стало жарко под этой кучей одежды, и Родерик убавил отопление. Он выиграл первую гонку ‒ Яспер снял шарф. Во вторую ‒ победил Яспер, и Родерик снял шапку. Они оказались равны по силе. Через пару часов Яспер снял наконец штаны. Стоять посреди чужой гостиной в одних трусах было не только странно, но и тревожно: оставалась последняя деталь, которую он мог проиграть, и притом самая важная. Теперь надо играть так, будто от победы зависит его жизнь. У него получилось: в следующих гонках Родерик снял штаны, а также носки и футболку. Теперь он остался в одних боксерах ‒ на этот раз не с Гомером, а с Хищником. Счёт был равный.
‒ Фак! ‒ выругался он, улыбаясь. ‒ Яспер, так не честно! Ты поди каждый день гоняешь!
‒ Не ной, ‒ фыркнул Яспер. ‒ Я тоже в трусах! Если хочешь, я согласен на ничью.
‒ Ничья? Ага, щас! У тебя ещё одна вещь осталась!
‒ У тебя тоже! ‒ рассмеялся Яспер.
Родерик начал новую гонку, мчался как бешеный ‒ и проиграл.
‒ Ты жульничал! По траве нельзя!
‒ Трава, наоборот, замедляет! ‒ возмутился Яспер. ‒ Я тебе, можно сказать, поддавался! Так что давай, снимай трусы!
‒ Мне надоело, давай во что-нибудь другое сыграем.
‒ Сначала трусы!
‒ Не дождёшься!
Он нагнулся, чтобы собрать одежду, которую они раскидали по полу в пылу игры, но Яспер не собирался сдаваться: он ухватил Родерика за резинку трусов и стянул их вниз. Родерик машинально попытался их удержать ‒ и неловко заехал локтем Ясперу прямо в глаз. Удар был сильный и Яспер с криком упал на пол, зажимая глаз ладонью.
‒ Ох, чёрт, прости! Прости, Яспер! Дай посмотреть!
Он присел перед ним на корточки и Яспер убрал руку: под левым глазом мокрым от слёз набухала красная шишка. Родерик смахнул с дивана одежду и усадил Яспера. Затем, в одном носке, убежал на кухню и стал греметь ящиками морозилки. Через минуту он вернулся с коробкой рыбных палочек.
‒ Льда не нашёл. И мяса тоже. Может, это поможет от опухоли.
Яспер приложил ледяную коробку к пылающему глазу ‒ холод принёс облегчение.
Родерик присел рядом.
‒ Прости, ‒ сказал он, пытаясь сдержать слёзы. ‒ Я лишь хотел тебя оттолкнуть, если бы я знал…
‒ Всё нормально, ‒ Яспер с трудом улыбнулся. ‒ Я сам свалял дурака. Не надо было силой заставлять. На твоём месте я бы тоже не дал снять трусы.
Наступила тишина. Лёд таял и капал на трусы Яспера. Его начал бить озноб, и он отложил коробку на столик. Вдруг он ощутил на плече руку Родерика и обернулся. Они смотрели друг другу в глаза ‒ оба в слезах. И в этих прекрасных тёмно-синих глазах Яспер увидел нечто… куда большее, чем только лишь дружба.
Родерик осторожно наклонился и нежно поцеловал его в щёку ‒ чуть ниже места, куда угодил его локоть.
‒ Чтобы не болело, ‒ прошептал он.
Внутри Яспера что-то вспыхнуло, этот жар был намного сильней, чем от фингала под глазом. Как будто пожар, тлеющий месяцами, внезапно разгорелся во всю силу. Он пожирал его внутренности ‒ комната за комнатой, а снаружи ‒ в гостиной Родерика царила тишина ‒ там мальчики глядели друг другу в глаза, их взгляды говорили сами за себя, лучше самых нежных слов.
И тогда Яспер тоже наклонился, словно под гипнозом. Прежде чем закрыть глаза, он ощутил, как ладонь Родерика скользнула вниз по его спине... Их губы соприкоснулись, и огонь наконец добрался до его рта. Это был краткий поцелуй, без языка, но для Яспера он значил больше, чем уроки в канун Рождества. Это был настоящий поцелуй любви ‒ оба мальчика безошибочно ощутили его смысл. Родерик улыбнулся ‒ удивлённо, счастливо. Он хотел что-то сказать… но в этот момент снаружи хлопнула дверца машины, и гаражные жалюзи поехали вверх.
Как ужаленный, он вскочил на ноги.
‒ Срань господня! Брат вернулся!
Они оделись со скоростью света, и когда Ронни Ванейде вошёл в гостиную, он увидел лишь двух раскрасневшихся мальчишек, увлечённо играющих в «нид фор спид».
‒ Добрый вечер, дамы, ‒ вежливо приветствовал их Ронни и отправился наверх. Вскоре они услышали лязганье тренажёра.
‒ Чуть было не было, ‒ прошептал Родерик.
‒ Я лучше домой, ‒ выдавил Яспер, всё ещё не в силах собрать мысли в кучу. ‒ Скоро родители придут, и надо ещё домашку по нидерландскому сделать.
‒ Хочешь, подвезу на велосипеде?
‒ Не, я лучше на автобусе.
Он надел куртку, и Родерик проводил его до двери; когда он её открыл, в комнату хлынул морозный воздух. Они ещё секунду молча смотрели друг на друга. Говорить было нечего ‒ всё уже было ясно без слов.
‒ До завтра.
‒ Да, до завтра.
Хорошо, что он не поехал на велосипеде: в его состоянии он бы точно угодил под машину. Распухшим глазом почти не видит, да ещё и витает в облаках, точнее парит на крыльях любви ‒ по выражению Байрона. Они поцеловались. По-настоящему, как любовники! Родерик тоже был влюблён ‒ в этом сомнений не было. Больше не надо было ломать голову, как рассказать ему о своей ориентации. Всё уже было сказано в их молчаливом откровении. Это был их секрет. Только их двоих. За всю свою жизнь Яспер никогда ещё не был так счастлив.
‒ Эй, братик!
Лиз была дома. Она прогуляла три дня, чтобы доделать работу. В университете за прогулы не наказывают, но пропущенные лекции ей придётся навёрстывать самой. Она писала курсовую по предмету «История политической мысли». На столе с компьютером ‒ хаос из бумаг и толстенных книг.
‒ Выглядит скучно, ‒ заметил Яспер, прочитав названия книжек.
‒ Так и есть, ‒ рассмеялась Лиз, ‒ но если внимательно слушать лекции, то всё не так уж плохо... Что у тебя с глазом?
‒ Да так… играли.
‒ Во всяком случае, засадила она тебе не слабо.
‒ Это Родерик.
Лиз улыбнулась:
‒ Прости, я подумала, ты гулял с Пегги.
‒ Мы давно расстались.
‒ Как?! Что случилось?
‒ Она сказала, что я плохо целуюсь.
‒ Заюш, ты бы ко мне обратился!
Яспер скорчил гримасу отвращения: уж не думает ли она, что он со своей собственной сестрой... фу!
‒ Чисто за теорией, ‒ уточнила Лиз. ‒ Практиковаться можешь на своих подружках.
‒ Ладно, но меня уже Родерик научил.
Лиз вскинула брови:
‒ Я и не знала, что мальчики тоже учат друг друга целоваться. Думала, только девчонки так делают. Как бы то ни было, надеюсь, Пегги даст тебе второй шанс.
‒ Лиз, я не люблю девочек.
Голос Яспера дрожал. Ну вот и всё ‒ он это сказал!
Лиз смотрела на братишку удивлённо ‒ но без ужаса или возмущения.
‒ Мальчиков?
Яспер кивнул. Ему уже не хотелось отступать, а её спокойная реакция придала ему силы. Улыбка на лице Лиз стала шире. Её глаза сияли теплотой и гордостью. Гордостью за храброго брата, которому хватило духу довериться ей. Но в его взгляде она распознала тревогу.
‒ В этом же нет ничего плохого, Яспер. В мире полно парней, которым нравятся парни. И девушек, которые любят девушек. В том числе ‒ многие знаменитости.
‒ Но папа говорит…
‒ Папа в этом не разбирается. Люди вечно боятся непонятного или непривычного. Они боятся мусульман, евреев, буддистов, ЛГБТ… а наша бабушка даже мобильников боится.
Яспер улыбнулся ‒ это правда, их бабушка боялась ещё СВЧ-печки, и радио-будильника.
‒ Значит, тебе это норм?
‒ Конечно. Это здорово. Мы оба любим мальчиков ‒ чем не семейные скрепы?
‒ Ты не скажешь родителям?
Лиз бросила укоризненный взгляд:
‒ Ты сам им расскажешь ‒ когда будешь готов. Но я бы на твоём месте помалкивала, пока не станешь чуть старше. Пусть это пока побудет нашим секретом, ладно?
Она подмигнула ему, Яспер опять улыбнулся.
Будто мешки цемента упали с его сердца. Яспер наградил её поцелуем и прошептал: ‒ Спасибо, Лиз.
Яспер чуть не плакал от радостного облегчения, которое принёс ему разговор с сестрой. Книжка, которую дал ему Де Верт, научила его самому главному: принимай себя таким, какой ты есть. И вот уже два человека были согласны ему в этом помочь.
Ему хотелось выбежать на улицу и прокричать об этом всему свету. Но ‒ нельзя, невозможно. Никто не должен знать ‒ ни родители, ни учителя, ни, тем более, одноклассники. Нужно хранить тайну любой ценой. Тайная любовь Яспера и Родерика... Это звучало как название прекрасной романтичной повести.
ЧАСТЬ III
Глава 16. Половинка сердца
‒ Как твой глаз?
Родерик выглядел так, будто вообще не спал.
‒ На месте, ‒ усмехнулся Яспер.
‒ Вчера было круто.
‒ Просто офигенно.
‒ Да, я так кайфанул от «Ред сквадрона»!
Яспера ощутил укол разочарования: вот это для него самое крутое, что вчера произошло? Но в ту же секунду он заметил блеск в глазах Родерика ‒ и едва заметную хитрую улыбку. В глазах читалось: «я люблю тебя».
‒ Я тоже, ‒ тихо сказал Яспер и слегка коснулся его руки.
На двухчасовом уроке греческого Яспер почти не мог думать об учёбе. Ему постоянно хотелось смотреть на друга, который теперь больше чем друг. Родерик тоже поглядывал на него, и во время перевода текста положил свою руку на его, и они оба насладились этим сокровенным прикосновением.
Яспер увидел, как Родерик пишет что-то на клочке бумаги. Это точно был не греческий. Родерик незаметно подсунул записку ему под тетрадь:
Я знаю место, где мы можем побыть вдвоём.
Р.
Он подписался лишь заглавной «Р». Родерик прекрасно понимал, что в школе надо быть крайне осторожным с такими вещами.
Сердце Яспера забилось африканским тамтамом. Он взял ручку и добавил возле «Р» свою «Я», и красным фломастером обвёл обе буквы сердцем. Вернул записку. Родерик просиял и дорисовал стрелу, пронзающую сердце. Так они впервые скрепили на бумаге свои чувства друг к другу.
На перемене они выбрались из школы через чёрный ход и пошли вдоль дорожки к спортзалу до самой лесополосы, ограждавшей школьную территорию. Там среди клёнов скрывалась старая хозяйственная будка для спортинвентаря ‒ обычный деревянный сарай, где хранили ворота для гандбола, сетки для волейбола и где Эдуард, сторож, оставлял свою газонокосилку-трактор.
Родерик огляделся ‒ вокруг никого. Он взял Яспера за руку и повёл меж деревьев к задней стенке сарая. Там, скрытое тремя стенами и пятью клёнами, было его укрытие. Здесь было тихо и спокойно, об этом укромном уголке мало кто знал. Было морозно и у мальчишек изо рта вырывались облачка пара, но Яспер уже представлял, какой рай тут будет весной ‒ на травке под сенью клёнов...
‒ Я сюда часто приходил, когда хотел побыть один, ‒ сказал Родерик. ‒ Но с тех пор, как мы подружились в этом не было нужды.
Он обнял Яспера и мягко поцеловал его в губы.
‒ Знаешь, почему я высмеял Пардона в первый день?
‒ Чтобы произвести впечатление? ‒ предположил Яспер.
‒ Да. На тебя.
‒ На меня?
И тут Яспер вспомнил, как он был заворожён красивым блондином, и как тот пожелал ему единственному удачи перед тестом. И в самом деле, это была любовь с первого взгляда.
‒ А ты когда понял, что тебе… нравятся парни? ‒ спросил он Родерика.
‒ С прошлого года. А ты?
‒ После свидания с Пегги.
Родерик широко улыбнулся: ‒ Я должен был догадаться!
‒ Тогда почему ты встречался с Шерил?
Родерик пожал плечами: ‒ Для маскировки.
‒ Маскировки?
‒ Ну да. Как на войне. Чтобы враг тебя не заметил. Если встречаешься с девчонкой ‒ никто не заподозрит, что тебе нравятся парни.
Яспер понял. Снова наступила тишина ‒ они просто стояли обнявшись, наслаждаясь своим уединением.
Потом Родерик разжал объятия, расстегнул куртку и засунул руки под ворот свитера. Он снял одну из двух цепочек ‒ половинку сердечка ‒ и надел её на шею Яспера. Застёгивая застёжку у него за спиной, он снова поцеловал его.
‒ Всё. Теперь ты официально мой парень.
Это звучало так пугающе необычно… и так здорово.
Половинка сердечка блестела в зимнем солнце, пробивавшемся сквозь ветви клёнов. Всё казалось сном ‒ чудесным, ярким, невероятным.
Яспер не смог найти слов ‒ да они были и ни к чему. Любая фраза только испортила бы этот момент. Он снова молча обнял Родерика, и они растворились в долгом, глубоком поцелуе.
Вдали прозвенел звонок, возвращая их в реальность.
‒ Ты стал намного лучше целоваться, ‒ сказал Родерик, нехотя отпуская Яспера. ‒ Ты ведь сохранишь это в тайне?
‒ А у нас есть выбор? ‒ ответил Яспер.
Самое тяжёлое ‒ хранить тайну, которую так хочется прокричать всему миру.
‒ А что ты скажешь Шерил, когда она увидит, что у тебя одна половинка?
‒ Что у меня новая девушка из другой школы, ‒ ухмыльнулся Родерик.
Нидерландский и математика пролетели мимо ‒ как телевизор, который работает на фоне, пока ты занят чем-то более важным. Ты вроде бы всё слышишь, но ничего не воспринимаешь.
Подарок Родерика Яспер спрятал под футболку. Холодный металл цепочки касался груди ‒ и переполнял его душу необыкновенным счастьем.
На большой перемене ребята побежали играть на баскетбольную площадку, и Родерик решил, что к сараю идти опасно ‒ их могут заметить.
‒ Эй, у Яспера, наконец-то, есть девушка! ‒ выкрикнул Кун в раздевалке перед физрой, увидев кулон у него на груди. ‒ Это кто? Мы её знаем?
‒ Не твоё дело, ‒ огрызнулся Яспер.
‒ Это Голубок, стопудово, ‒ хмыкнул Патрик.
‒ Ммм, Яспер, хочешь посмотреть на моего хомячка? ‒ манерно кривляясь пропищал Кун женским голоском.
Раздался взрыв хохота. Пошли шуточки о том, какой лохматый «хомячок» у Голубка и как Ясперу нравится его гладить. Не стоило и пытаться перекричать эти вопли. Только когда Стейнен, красный как помидор, ворвался в раздевалку, наступила тишина.
‒ Что это за чёртов балаган? Кто это всё устроил?!
Он уставился на Родерика ‒ но тот сидел с видом послушного тихони. Он не обронил ни звука пока дразнили Яспера, и тот отлично понимал почему: если бы один-единственный мальчик попытался за него вступиться, остальные тут же бы сделали выводы. Тем более, что у него на шее висела такая же половинка сердечка. Всё бы открылось в один момент, и отнекиваться бесполезно.
‒ Будет нелегко, ‒ сказал Родерик, когда они шли назад после физры. ‒ Если хочешь, сними кулон, я не обижусь.
‒ Ты спятил? ‒ ответил Яспер. ‒ Я ни за что его не сниму. Из-за какой-то кучки ушлёпков!
‒ Ты ещё прекрасней, когда злишься, ‒ тихо сказал Родерик и нежно погладил его по спине.
Глава 17. Находка фрау Ханен
Шла уже вторая неделя марта, но, как обычно, хорошая погода не спешила наступать. Холод держался, иногда падали редкие снежинки. Яспер с нетерпением ждал весны. Весна ‒ пора любви, как любила повторять Лиз.
Дела у господина Бломмарта шли плохо: снег убирать было уже не нужно, а садовника люди не нанимают, пока весна окончательно не вступит в свои права. Поэтому отец Яспера сидел целыми днями в гостиной, ожидая звонка или письма с заказом. Брат Родерика тоже всё ещё был без работы, и частенько торчал дома без дела.
Единственные моменты, когда Яспер и Родерик могли побыть вместе, ‒ это короткие свидания за хозяйственным сараем возле спортзала. Там, прячась за стеной, они могли хоть немного показать друг другу свою любовь. Им приходилось быть крайне осторожными, особенно если кто-то был рядом. Однажды Стейнен зашёл в сарай как раз в тот момент, когда они были в своём укрытии. Им пришлось почти полчаса стоять не шевелясь, в ледяном холоде, прижимаясь и согревая друг друга, прислушиваясь, как он шарится по ту сторону стены. Нервы были на пределе.
Зимой холод частенько портил их свидания. Иногда мороз был таким сильным, что Яспер всерьёз боялся, не смерзнутся ли они губами при поцелуе. Возможно ли такое вообще? Франк Де Верт лишь посмеялся над этим страхом. Теперь каждый вторник после биологии Яспер задерживался, чтобы накормить Спиннера и золотых рыбок, поговорить с учителем. Он рассказал ему всё ‒ и Де Верт был по-настоящему счастлив за них. А когда Яспер показал ему свою половинку сердечка, тот даже прослезился. Их доверие стало взаимным: со временем учитель стал просить Яспера, то собрать установку для экспериментов к следующему занятию, то помочь отремонтировать скелет, который регулярно становился жертвой хулиганов. Одноклассники порой обзывали Яспера «Ясик-Голубясик» или «Биогомик», но, разумеется, в шутку, не всерьёз. Тем более, благодаря половинке сердечка все были уверены, что Яспер встречается с девочкой из другой школы.
Всё шло хорошо ‒ до того рокового четверга.
Начался урок религии, но едва господин Карелс успел объявить тему занятия, как в дверь постучали. Вошёл Дарт Вейдер вместе с фрау Ханен. Половина класса вскочила на ноги, но та резко приказала:
‒ Сидеть!
Директор с трудом отдышался, дождался тишины и объяснил:
‒ Машину фрау Ханен ограбили. Кто-то разбил боковое стекло, забрал магнитолу и GPS-навигатор.
Пока он говорил, Фрау Ханен сканировала класс хищным взглядом, будто пытаясь вычислить кто из них вор.
‒ Учительская парковка во время уроков закрыта и доступна только изнутри школы, ‒ продолжил директор. ‒ Значит, преступник или преступники почти наверняка из нашей школы. Учитывая серьёзность происшествия, я не думаю, что он добровольно сознается. Поэтому мы с фрау Ханен решили обыскать рюкзаки всех учеников. Да, это вторжение в личную жизнь, но серьёзность ситуации требует серьёзных мер. Надеюсь, вы пойдёте навстречу.
По рядам пронёсся ропот, но все понимали ‒ отказаться, значит, автоматически стать подозреваемым.
‒ Как всегда, ‒ прошептал Родерик. ‒ Им только дай повод показать, кто тут главный.
У Яспера были определённые подозрения, чьих это рук дело, поэтому он с интересом смотрел как директор опустошает рюкзак Патрика, но там ничего не нашли. Ну, конечно: он наверняка всё давно спрятал.
Фрау Ханен взяла рюкзак Яспера, расстегнула. Порылась между тетрадями и учебниками ‒ и вдруг её рука остановилась. Она замерла в ужасе, глядя поверх очков прямо на Яспера.
‒ Господин Херц! ‒ выкрикнула она, не сводя с него глаз.
Ледяные мурашки побежали по спине Яспера. Неужели что-то нашли? Это было невозможно… Разве что кто-то подкинул ему в рюкзак магнитолу, Патрик же в этом мастер. Его охватила паника.
Директор подошёл. Но фрау Ханен достала вовсе не украденную магнитолу. Она протянула директору книжечку, ту самую, которую дал Ясперу учитель биологии.
Чёрт, чёрт, чёрт! Он совсем про неё забыл ‒ засунул её в самый дальний отсек рюкзака, потому что дома спрятать было негде.
Дарт Вейдер пролистал несколько страниц. Яспер почувствовал, как у него пылают уши. Весь класс таращился, пытаясь разглядеть обложку. Это напоминало кошмарный сон, в котором вдруг понимаешь, что стоишь голым у доски. Только это был не сон. Ясперу захотелось превратиться в муравья и спрятаться в пенале.
‒ В обеденный перерыв зайдёшь в мой кабинет, ‒ глухо сказал Херц.
Он не вернул ему книжку ‒ сунул её во внутренний карман пиджака. Обыск продолжился, но похищенного так и не нашли. Директор и фрау Ханен извинились за беспокойство и ушли обыскивать следующий класс.
‒ Что это была за книжка? ‒ прошептал Родерик, когда урок возобновился.
Яспер огляделся и шепнул ему на ухо.
‒ Дарт Вейдер точно охренеет. Там хоть красивые мужики были?
Яспер ткнул его кулаком в плечо, едва сдерживая улыбку.
‒ Я подожду тебя, ‒ сказал Родерик, когда они дошли до кабинета директора.
‒ Не надо. Иди обедай. Это может надолго. Встретимся во дворе.
Родерик, казалось, немного расстроился, что Яспер его прогнал. В конце концов, это ведь касалось их общей тайны. Но Яспер решил, что он эту кашу заварил ему и расхлёбывать, и не хотел впутывать туда Родерика.
Дарт Вейдер сидел за столом. На столе ‒ книжечка Яспера, которую ему подарил Франк Де Верт.
Яспер вошёл, закрыл дверь и присел на стул, куда ему указал директор. К счастью, Курицы в кабинете не было, они были одни. В комнате было тихо: тиканье часов на шкафу, жужжание компьютера и тяжёлое дыхание Херца. Яспер смотрел на директорский нос и размышлял, встают ли там волоски дыбом так же, как волоски на руке, когда покрываешься гусиной кожей.
Херц поднял книжечку и показал ему обложку, будто Яспер не знал, что это.
‒ Как эта мерзость оказалась в твоём рюкзаке?
‒ Это просто книжка.
‒ Это книжка для гомосеков! Где ты её взял?
‒ Бесплатно взял в библиотеке, ‒ солгал Яспер. Он сам понимал, что такие книги навряд ли отыщешь в библиотеке.
‒ В библиотеке, говоришь? ‒ хмыкнул Херц. ‒ Думаешь, я поверю?
Он пролистал дальше и показал фото двух целующихся мужчин.
‒ Это порнография, молодой человек!
‒ Неправда! ‒ резко ответил Яспер. На фото мужчины были одеты и занимались тем же, чем многие парочки на лавочках в парке. ‒ Вы же сами так делаете со своей женой?
‒ Закрой рот! ‒ взревел директор. ‒ Это отвратительно!
Яспер с гневом уставился на него. Как смеет он называть такое прекрасное чувство как любовь ‒ отвратительной? Ему больше не было страшно. Он едва сдержался, чтобы высказать директору всё, что о нём думает. Но решил быть благоразумным и терпеливо ждал пока директор отдышится. Когда Херц немного успокоился, он продолжил:
‒ Наша школа Святого Франциска основана на христианских ценностях. Ты же понимаешь, что мы здесь такого не потерпим?
Он ждал ответа, но Яспер решил, что будет молчать. Поняв, что ответа не будет, директор продолжил:
‒ Я понимаю, что ты раздобыл её из любопытства, ‒ сказал он. ‒ Это нормально в твоём возрасте. Но я надеюсь, ты понимаешь, что всё это ‒ противоестественно. Что бы они там ни писали. Это против законов божьих. Этому нет места в стенах школы.
‒ Против божьих законов как раз ваша дискриминация, ‒ вырвалось у Яспера.
‒ Дискриминация здесь ни при чём! ‒ снова зарычал Херц.
И не став более ничего объяснять, указал на дверь:
‒ Можешь идти!
Удобный способ закончить разговор, когда кончились аргументы. Яспер встал, вопросительно глядя на книжку, но директор явно не собирался её отдавать. Он вышел в прохладный коридор. Слава богу, директор не узнал, откуда книжка ‒ хотя бы Де Верт в безопасности. Так или иначе, Яспер чувствовал себя победителем.
‒ Видишь, совсем недолго! ‒ любимый Родерик, конечно же, тут как тут. Заметив разгневанное лицо друга, встревожился. ‒ Тебя наказали?
‒ Похоже, нет.
‒ И книжку он не вернул? ‒ спросил Родерик по пути в столовую.
Яспер покачал головой.
‒ Наверняка оставит себе, ‒ хмыкнул Родерик.
Яспер натянуто улыбнулся ‒ чтобы не расстраивать друга ‒ но ему было совсем не до смеха.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ВОЗМОЖНО...
